Читаем Ихор онлайн бесплатно
Серик копал ямы за оградой и рыдал, старея на глазах. Гробы соорудил наспех и криво, но самый удачный припас для любимой дочери. Закопал. А потом пил все девять дней, возвращался к холмикам, размытым дождем, и лил слезы.
Но сыновья и дочь воротились на десятый день; проступили ростки греющего светила, и земля на могилах вскрылась, обнажив бледные тела, стерпевшие ужасы разложения. Ничто в детях, кроме их цвета кожи, не поменялось. Они связали отца и сунули в ящик, приготовленный для младшей. Отряд решил преодолеть степь, выбраться к столице, присягнуть высшей власти и служить ей в сумасбродных, невыполнимых поручениях.
– Керкает и тужится друг ваш, – говорит Омиргуль, намекая на стонущего от боли Марека. – Лекарства не помогут. А мы можем.
– Ну уж нет! – протестует Игорь. – Придем в город и отправим его в лазарет.
– Утекает время, – качает головой на тонкой длинной шее Омиргуль и безмолвно просит поддержки у Патрика, но тот молчит по-прежнему и лишь краснеет.
Неожиданно вступает Октай с вопросом:
– Сможете обратить? Умеете?
– Кровь в жилах моих такая, что способна даровать второе существование. Зарезав соседского кота, я полоснула по руке и накапала ему в пасть. Кот ожил, но остался окоченевшим и злым.
– Я-то вчера подумал, с реки дует, а это вампир стылый, – бубнит Патрик, и Клим понимающе, но с некоторой издевкой хлопает его по плечу.
– Пойдем с нами! – просит Омиргуль. – Заберем вашего друга, станем давить беспогонных вшей!
– Но-но! – останавливает ее запал Игорь. – Ты еще нам про славного Господа в Сионе[22] спой здесь! Отставить сепаратизм! Патрик вернется в Чехословакию, а Марек отправится к брату в Николаевск-на-Амуре. Баста!
– Скажи-ка, Омиргуль, – ласковым, поглаживающим тоном интересуется Октай, – на кой тебе взбрело окропить кота кровью?
– Подсказали люди добрые.
– Люди?
– Академик Илья Ильич, в пенсне и с козлиной бородкой. Он догадался, что я преставилась. Нисколько не удивился, даже обрадовался, что может рассказать полезное знание, подсмотренное в бразильском племени массако, где шаманы, прошедшие инициацию могилой, в силах поднимать трупы, угостив их собственной кровью.
– А где вы повстречали субъекта по имени Илья Ильич? – вступает в разговор Клим.
– Разбили палаточный лагерь, а он возьми да появись.
– Пусть юноша сам решит, – постановляет Октай, скрываясь от чужих недоуменных взглядов, – Марек ослаб, не сдюжит до койки.
– Сговорились, что ли?! – сердится Игорь.
– Не отец ты ему и не мать! – заступается за обреченного Клим. – Помереть от снарядов мог, но скосила бацилла, и что же? Смиряться? Не в характере то воинском, а Марек побил много поганых рож, у него лоб хоть и смешливый, но кое-какие зарубки остались.
– У-у, идите к черту! А ты! – Он пихает Патрика и грозит ему указательным пальцем. – Провалишь – туда тебе и дорожка! Только помрешь, а они жить будут, не успеют или не захотят кровушкой откормить! Так и будет, заруби на носу!
– Врешь! – возмущается Омиргуль. – Никому его в обиду не дам! Всю жидкость до остатка выкручу, но спасу!
– Ага. – Игорь косится сначала на Омиргуль, затем на остальных и, уходя, бросает Патрику: – Смелее, вступай в вечный плен. – И, уже закрывая за собой, кричит громко, вскинув руки: – Пелена вокруг! Мгла ядовитая! Ничего взаправду нет! Сплошной сон ленивого бегемота.
Весельчак Марек Риго выслушивает парламентеров – Омиргуль и Октая – и, рассмеявшись до слез, отказывается превращать свое пузо в кормушку для червей, хоть и не верит он байкам про нечисть. Патрик тоже не покидает спутников и уже по приходе «Уральца» в порт Верхнеуральска прощается со знакомкой Омиргуль и слово дает иногда ее вспоминать.
На гравийной неметеной площадке семейство Санжаровых ожидает экипаж, заготовленный братьями телеграммой заранее, – массивная подвода на двух лошадях и вихрастый кучер в телогрейке.
Дымчатое небо стало сизым, проснулись леса и холмы, но вот людей поубавилось – кто воевал, кто прятался. Бабы разложили припасы на бочках и камнях, тявкали тощие собаки, слоняясь от калитки до калитки перекошенных изб, а в загонах ни скота, ни телеги. Клим толкается среди подвыпивших с утра пораньше извозчиков и находит трезвый экипаж, готовый доставить Марека в больницу; и, когда словака грузят, извозчик сообщает, что надо накинуть сверху, потому что, если труп образуется, возня с могильщиками завяжется, а это несправедливый простой. Не подвергая домыслы спору, Клим отрезает от бюджета пачку денег и призывает лошадей не жалеть и гнать во всю мощь.
Старания Клима окажутся ненапрасными, Марека подлечат в крошечной земской больнице на пятьдесят коек, заниматься им будет доктор Клячкин, нехотя, с пренебрежением, потому как белочех – зачинатель войны и враг красной стихии. Но профессионализм возьмет свое, и Марек выправится и уедет к брату в Николаевск-на-Амуре, где через два года примет гибель в бою против партизан Якова Тряпицына.
