Читаем Ихор онлайн бесплатно
Фома шептал, чтобы она перестала сравнивать, но Полина не унималась.
– Моя сестренка умела так? А вот так? – И Полина рычала, потея и захлебываясь слюной. Фома опорожнился опять. – Мы не предохраняемся, мой рыцарь. Есть у тебя ВИЧ? Лучше скажи сразу, иначе я сама убью тебя. Гонорея, сифилис, коклюш? Нет? Даешь слово? А если твое семя зародит во мне жизнь? Представь, будет маленький бесенок!
Фома оттолкнул ее и ушел в ванную комнату. Полина увязалась следом и обняла его, настырно возбуждала. «Хватит, прошу», – умолял он. «Представь, что трахаешь Свету. Просто включи фантазию», – говорила она, и Фома снова воспрянул, пусть его трясло и прошибало потом. Он поставил ее там же, в ванной, и смотрел на корчащееся в болезненном удовольствии зеркальное отражение, на гримасы ликующего наслаждения, на маску победного злорадства и вгонял грубее, чтобы причинить больше боли, но уже понимал, что все бесполезно, – он проиграл.
Его разбудил запах кофе; Полины в постели не оказалось, но вот она вошла в халатике и с мокрыми после душа волосами. Принесла на подносе вместе с терпким бодрящим напитком вчерашнее печенье. Полина сияла и грустила одновременно. Поцеловала его в губы и ущипнула: «Вчера ты больно сжал мою задницу. Теперь синяк. Больше так не делай». Фома отмолчался и приступил к завтраку. Полина мешкала, но все же сдалась и сообщила:
– Прикинь, Игорь фон Крейт – мой дед. – Она молчаливо ждала его реакции, но не выдержала и добавила: – А старая карга из пансионата – моя бабка.
– Хера се, – подавился печеньем Фома. – Откуда?
– Встала пораньше и полистала дневник. У него записи про все: детство, юность, передряги на войне и в Гражданскую. И про наше время. Он упоминает дочку – мою мать. Они с Ритой приехали в Костугай после матери, обосновались, но предпочли скрыть от внуков родство.
– Почему?
– Из-за деда. Он же обезумел! Несмотря на обряд Октая – это монгол, – Игорь фон Крейт все равно жестил дай боже! Кукушка съезжала, он принимался убивать и скакать голышом по лесу. Я порылась в электронных архивах костугайских газет – все сходится! – Полина говорила страшные вещи, но возбуждение украшало ее и придавало румянец лицу и сияние глазам. – В девяностые, например, помимо братков лютовал и мой дед. Ха-ха. Трупы находили чуть ли не каждую неделю, как сейчас типа. Ты уверен, что наш маньяк не Крейт?
– Убийства повторились в последние несколько дней, верно? Ну тык я был с Крейтом, так что алиби, – ответил Фома.
– Логично. В нулевые Харита выдумала пансионат. Через третьих лиц спонсировала открытие – нашла людей, помещение, директора. Бабка с дедкой нехило так сколотили деньжат за сто лет! Блин, где они только не бывали! Стоп, отвлеклась. Как быть-то? Харита жива, она в пансионате. Кстати, ты писал ее мемуары. Почему старуха выбрала именно тебя?
– Правда не знаю, – пожал плечами Фома. – И прости, что кокнул твоего деда.
Полина засмеялась, но внезапно скуксилась; ее настроение менялось, как счет в теннисном матче: партия могла длиться бесконечно или закончиться сию минуту.
– Про сестру Иру ничего не понятно, – сказала Полина. – Вроде умерла от рака, а вроде и нет. Крейт как-то мутно о ней пишет.
– Нужно спросить у Хариты.
– Подожди. – Он обнял Полину, тело ее дрожало, на лбу выступила испарина. – Нужно сбить жар. Навскидку тридцать восемь.
– Пофиг! Я еду к старухе за ответами!
– Не пущу в таком состоянии!
– Забота твоя мне никуда не уперлась! Не мешай! – Полина вскочила с постели и пошатнулась. Фома подхватил ее и уложил обратно.
– Поля, солнце, отдыхай. Я съезжу к ней за расчетом, вот и спрошу. А ты полистай еще дневник Крейта, вчитайся внимательно. Уверен, какие-то моменты ты трактовала коряво. Я же прав, милая?
– Ути-пути, «милая» – брось, не называй меня так. Наш трах еще не делает тебя моим муженьком. Впредь я не хочу слышать такую гадость, уяснил?!
Фома обещал никогда с ней не ворковать, обращаться по имени-отчеству и быть крайне осмотрительным в нежных проявлениях. Однако затем Поля потребовала одно простое условие:
– Не испаряйся так внезапно, Фома. Очень-очень страшно представлять, как ты где-то кормишь червей или крыс. Я прям вою сразу, хоть ты и мудак. Слово даешь?
И он дал зуб, щелкнув ногтем во рту, что перед исчезновением обязательно напишет ей сообщение. Она ворчливо пнула Фому в бок и отвернулась к спинке дивана, попросив: «Не играй с каргой, она знает чатурангу. Мне одноглазый рассказал. А тот, кто ведает чатурангу, владеет мыслями других людей. Бог Один херни не посоветует».
>>>
Оставив фургон неподалеку от искривленной накатанной колеи, Христофор погрузился в лес, сшибая ветки и прикрываясь от их инерции рукавом. Христофор пыхтел, злясь на брата за позднее предупреждение: Аркаша только утром осмелился заикнуться, что недоносок Фома Бессонов вытягивал из него координаты логова фон Крейта.
