Читаем Ихор онлайн бесплатно
На подкашивающихся ногах, опираясь о стену, Фома прошел по коридору, распахнул дверь и грохнулся на задницу. Потрепанный Тиктак вытирал кровь. Победитель спрыгнул со стога сена и что-то шепнул укутанной в фиолетовый палантин девушке. Она поцеловала Дафура в щеку и растворилась в торжествующей толпе. Фому вырвало завтраком. Подоспевший Дюков помог другу подняться и вывел его на свежий воздух.
«Напугал, брат, – сказал Дюков, – что с тобой? Хворь канает?» – «Ну», – кивнул Фома. «Таблетки, может, какие надо?» – «Нормально все. Подышу – отпустит». – «Тут будешь? Я скоро, ты подожди. Я Тиктака найду, и пойдем». Дюков оставил Фому на скамейке напротив памятника Чернышевскому. Фома залпом осушил принесенную Темой банку пива и, скомкав, бросил в мыслителя. Попал в мазутную лужу, мигом засосавшую алюминий. Фома представил, что эта никогда не сохнущая лужа в ногах у Чернышевского убивает все живое: вляпавшихся собак, кошек и белок. А если какой-нибудь пенсионер, оступившись, неосторожно коснется пяткой неразборчивого мазута, то и его засосет.
– Замерз? – спросил Тиктак и присел на край скамьи.
– Задубел что-то.
– Плюс десять, бабье лето. А ты мерзнешь, – говорил Тиктак и потирал тыльной стороной ладони красный подбородок и залепленную пластырем скулу.
– Тим, я на твою победу четыре сотни поставил.
– Знаю, касса доложила, – отозвался Тик-так. – Лепрекона словил. Бывает.
– Кого?
– Манит блеск золотых монет. Кажется, что фартанет. И в башке тогда селится пронырливый лепрекон. Он трясет рыжей бородой и щекочет твои нервы. Возбуждает к необдуманным поступкам. Случается со многими. Однажды я засадил десять кусков на парнишку с одной рукой. Там кэф[8] был один к пятнадцати.
– Продул?
– Не, выиграл.
Они помолчали, отслушав бранный спор двух сестер, которые не могли решить, с кем завтра останется ребенок кучерявой блондинки – с ней или со второй, брюнеткой, чья прямая до отупения челка лет двадцать как вышла из моды.
– Дюкова видал? Он, вообще-то, за тобой пошел? – спросил Фома.
– В кассу он пошел, за баблом.
– Товарищ капитан себе не изменяет, – цокнул Фома и снова спросил: – Что делать-то теперь будем? Я в полной жопе.
– Утро вечера мудренее, как говорится, – ответил Тиктак и похлопал Фому по спине. Тот покашлял и вызвал такси.
Выйдя утром к машине, Фома замер и уставился на изувеченный «рено». Ветровое стекло превратилось в крошево, в спущенных шинах зияли варварские зигзаги от острого ножа. На капоте маркер оставил послание – «Трахаль кобелей». Фома обследовал увечья, словно изучал место преступления. Оценив ущерб, он выдвинулся к автобусной остановке.
Милана написала двадцать три сообщения, проклиная его в двенадцати и угрожая развестись в остальных. Фома проигнорировал все.
Выходные прошли в тишине. Ему больше никто не писал и не звонил. Промозглое воскресенье он посвятил ретроспективе Вуди Аллена, убрался в квартире и приготовил ужин из говяжьих ребер, булгура и овощей. Если бы не кашель и не назойливые мысли о финансовом крахе, он бы посчитал себя вполне счастливым человеком.
В понедельник, пока Фома добирался на такси до пансионата, ему написал Тиктак: «Звонил Дафур. Предложил встретиться». – «Зачем?» – «Б/П»[9]. – «Когда?» – «Сегодня в семь». – «Могу не успеть. Я без колес». – «В восемь?» – «Гуд». – «Приезжай сразу в поселок». – «Принято».
Незрячие Ритины глаза уставились в окно, будто бы сквозь темноту мог проступить усеянный опавшей листвой газон. Рита коснулась стекла и обернулась, почувствовав, что за ней наблюдают. Фома откашлялся и поздоровался.
– Давно там стоишь, как болванчик?
– Минуты две.
– Чего ждал?
– Когда вы отвлечетесь.
– Красота осени – сколько в ней фальши, – сказала Рита. – На чем мы остановились?
Фома расчехлил ноутбук, открыл файл и прочитал вслух последнее предложение:
– «Тоскливо мычит тощая корова».
– И все-таки осень сказочная. Опиши мне ее. Что ты видишь? – попросила Рита.
– Я не писатель, не получится.
– Глупости! – рявкнула она. – Глаза-то у тебя есть! Вот и смотри! И перечисляй, что замечаешь!
Фома уставился на умирающую траву и пелену из разноцветных листьев.
– Сильный ветер. Деревья сгибаются. Верхушки некоторых достают до самой земли. Гнутся, но не ломаются. Самодельные качели, их канаты скрутились в узел. Медсестра собирает в таз развешанное белье. Кошка рыжая с пятнами. У нее недавно родились котята.
– С чего ты взял?
– Отвисшее пузо и повадки такие, будто бережется, потому что знает, что после ее смерти никто котят не выкормит. Гремит мотоцикл – это ваш байкер в сутане приехал. Спугнул кошку. Закапал дождь. Туча в форме дракона. Он растопырил перепончатые лапы и накрыл лес огромным крылом.
– Довольно! – Рита погрузилась в кресло и распорядилась: – Начинай конспектировать.
Фома устроился на неудобном стуле и шлепнул по кнопке ввода, начиная новый абзац.
>>>
