Читаем Ихор онлайн бесплатно
– Имеются у вас и золото, и орудия, того предлагать я не стану. Помимо денег и ружей, Роман Федорович, начальнику нужна власть. И ее-то вы рискуете недосчитаться. Сам посуди, – переходит Клим на «ты» и гнет туже, упирая на бас: – Жмут отовсюду – верховный правитель, атаман Семенов, красные вожди! И никто к тебе ласков не будет, повяжут руки и сошлют в сарбазы![24] Я же дарую тебе проход в Ургу, правь Монголией, принеси стране свободу, пусть памятник в твою честь ставят. И войско собери, и твори, что душе угодно. С амбанями я решу, как и с японцами и другими иноязычниками, что рот на Русь раззявили. А подтверждением моим станет первый караван из Китая да письмо от Богдо и пяти подкупных амбаней, дающее твоему войску право квартироваться в столице.
Барон молчит и мучительно размышляет, теребя в руках ташуур. Клим замечает свою вещь и сдерживает порыв отобрать ее и, вскочив на коня, мчать подальше отсюда и никогда не возвращаться.
– А что за человек с тобой прибился? – спрашивает барон Штернберг.
– Напарник в делах и собеседник. К тому же он Зипайло знает, служили вместе. Повидаться хочет.
– Будет повод прямо сегодня, в квартире своей Леонид Викторович офицерье собирает. Скажи своему человеку, что он приглашен.
– Мне бы отоспаться.
– Приготовлена квартира, отведут.
– И вот еще что, – торопится сказать Клим, – есть мелочь, которая покоя не дает. В сущности, пустяк, но все же. Ташуур ваш у меня раньше грелся, а вы его забрали. По недогляду, оно ясно. То бати покойного подарок. Считай, память.
Хмурится барон и трет виски, затем постановляет, что беседа окончена, о чем и сообщает Климу.
– Про азиатскую степь и свободную Ургу мне надлежит обмыслить, а про ташуур забудь, он мне наган и шашку замещает. Ступай вниз, до теплого угла караульный проведет.
Клим кивает и выходит ни с чем.
Гогочет подполковник Зипайло, трет вспотевшую лысину и просит подпоручика вытравить эдакого, чтоб смешно, вправду и верилось. Подпоручика Линялова просят и офицеры, собравшиеся на гулянке в квартире Зипайло – просторной, занимавшей два этажа, с кухаркой, молчаливой эвенкийкой приятной наружности. «Погляди, – хватает Зипайло девушку за подол и ржет, – какая кобыла у меня завелась, круп – что бочка, а наверху сам ангел». Девушка выдавливает из себя улыбку и убирает со стола. Созревает анекдот у зеленого, еще неопытного Линялова, хорохорящегося и подающего себя умнее, чем он есть. Но Зипайло про Линялова знает наперед, повидал таких – погубится при первой артиллерии от клевка или наскоке, притом глупо сгинет, несуразно.
– Вернулся казак с войны в село, – начинает Линялов, – и односельчане вопрошают у него – турков видал? Да, говорит. Убивал? Ага! Как первого убил? Иду, говорит, по лесу, смотрю – турок храпит. Шашку достаю – и бац ему руку! Турок как лежал, так и лежит. Шашкой снова бац – и нет второй руки. Турок не зевнет даже. Тут односельчане спрашивают – чего голову-то сразу не рубил?! А головы-то, отвечает казак, и не было!
И снова все ржут, наполняют стопки спиртом и стаканы вином, а Игорь не торопится и все на Зипайло посматривает, приноравливается. Прежде с фон Крейтом Клим повидался и постерег от дурных движений, доложив, что миссия повисла и требует времени. Игорь ему обещаний не выдал, так что совестью чист, и сейчас в нутре его все закипало.
– Други, – говорит Зипайло и утирает усы, – нашелся мой сослуживец по войнушке, пришел меня повидать! Вот он, врач-то наш ненаглядный, – и показывает на Игоря. – Стольких с того света повытаскивал, полезный кадр. Обняться-то мы так и не обнялись, – говорит и заключает Игоря в тошнотворное объятие, разящее паршивым табаком и старым потом. Пьют на брудершафт, Игорь примеряется к вилке, но вспоминает Риту – хочет все же вернуться к ней, а не болтаться на столбе.
