Читаем Ихор онлайн бесплатно
В казармах глубокие и гулкие подвалы, приспособленные для горемык, томящихся в заключении. Игоря усадили в одиночку, но по ночам он слышит кроткие стенания и молитвы. Тут холодно, несет смрадом и плесенью. На стенах выцарапаны послания к будущим сидельцам, есть и бодрящие, призывающие не терять надежду, но большинство из наскальных записей сетует о нелепости обвинений и самодурстве. В Игоревой клетушке нет никакой мебели, только циновка и драное покрывало. Отхожего места тоже не предусмотрено, но для большой нужды молчаливый двухметровый монгол два раза в сутки заносит в клетку ведро. Вместе с монголом приходит черный пес неясной породы, который стережет вход и страхует спину хозяина. Кормежки тоже нет, только питье раз в день – полкружки талой воды. Этого мало. Раны на лице Игоря затянулись сами собой, но виски все время болят, мигрень никуда не отпускает, а с припустившими морозами разыгрывается сильнее. Голод начинает подтачивать здравый смысл, разбухает живот и язык. На двадцать первый день заключения приходит Зипайло. Он тащит на привязи полуобнаженную Глашу, на ней лишь платье да сапоги. Поравнявшись с Игорем, Зипайло вешает на решетку фонарь, скидывает телогрейку и пробует острие ножа.
«Ты у меня нынче вместо обезьянки будешь, ублюдок, – говорит Зипайло и посмеивается. Глаша сидит на коленях и тихо плачет. – Смотри, защитничек, что сейчас будет. – Но сперва спрашивает: – Проголодался ли наш бравый доктор? Три недели без куска хлеба. Или безъязыкий Хулан тебя чем-то подкармливает? Нет? А потому что преданный, потому что я ему язык отхватил за пустобрехство, а начнет дальше перечить – хер оттяпаю. Хулан смекалистый парень, и пес у него тоже понятливый. А дружка-то тваво мы на кострище пожгли, сукой оказался. Вы тут пожаловали козни учинять, но малость просчитались, черти! В адские земли шагнули, здесь нет справедливости или мамки с сиськой, тут люди сразу обожженными рождаются, уразумляешь? И выживают звери да погонщики скота». Договорив, душегуб стаскивает с Глаши платье, оставляя ее нагой. Девушка дрожит, как перепуганная кошка, но не сопротивляется; ее кожа иссиня-черная, в кровоподтеках и ссадинах. Глаша шепчет, но Зипайло перебивает ее размашистой пощечиной. Девушка ладно сложена – тяжелые широкие бедра и большая грудь, за которую Зипайло берется по-хозяйски, интересуясь у Игоря: «Какую выберешь, правую или левую?» Сплевывает и разворачивает Глашу спиной, изрешеченной розгами. Теперь он хватает ее зад и снова вопрошает: «Какую отведать хочешь? Левую или правую?» Игорь бросает проклятие, а Зипайло хохочет. Потом начинается ужасное. Игорь подозревает, что разворачивающаяся картина – всего лишь галлюцинация, выдумка изможденного сознания, но уши и голова трещат от визгов, и в нос проникает запах свежей крови. Становится тихо. Зипайло обтирает нож о перепачканную кровью гимнастерку и швыряет узнику шматок мяса. Выходит из подвала, но возвращается, будто что-то забыл – фонарь.
«Угощайся, гость дорогой. А не то ножки протянешь».
Игоря тошнит, но рвать нечем, и в горле застывает призрачный гадкий ком, от которого не избавиться, и потому узник начинает задыхаться, теребит отросшую бороду и сипло зовет на помощь; он ползет к решетке и приникает губами к сапогам Зипайло, слизывает талую воду. Игорь вгрызается в грубую кожу сапог, но Зипайло отпихивает его и, смеясь, отнимает свет и уходит сам. Игорь рыдает без слез, не в силах отвернуться от сочащегося кровью куска человеческого сырого мяса. Издалека чей-то глухой зов принуждает Игоря не брезговать и грехом, но продлить свои дни. Фон Крейт упрям и сопротивляется, он сворачивается в клубок и пытается дремать. В быстрых, тревожных снах он видит Риту и родной дом под Ревелем. Ни о чем не мечтает и готовится умирать, но внезапный порыв, не сдерживаемый разумом и подвластный одним лишь инстинктам, вынуждает его посреди морозной ночи дряблыми зубами впиться в остывший уже кусок плоти. Набив брюхо, Игорь отползает в угол своей клети и мирно засыпает. Утром его рвет, поднимается температура. Но к вечеру становится лучше, и монгол, вынесший вчера труп Глаши, приносит в миске очередную порцию мяса – размороженного и скверно пахнущего. На сей раз Игорь не терпит и сразу принимается за подачку. Чужая кровь застывает на его лице и груди, приятно стягивает кожу. Игорь распутывает слипшуюся бороду и смеется; голос издалека констатирует, что пленник сошел с ума. Но фон Крейт себе еще хозяин и знает, что разум в решающий миг будет на его стороне. В груди теплеет, и окоченелые ночи теперь почему-то не так изводят и проходят незаметно.
