Читаем Ихор онлайн бесплатно
Есть оружие? Сдаем! Есть деньги? Тоже давай! Откуда прибыли? Зачем? Их досматривают пристрастно, залезая чуть ли не в задний проход; объясняет русский офицер, доселе гревшийся в бараке, что давеча покушались на атамана Григория Михайловича нашего, подрывали, но не выгорело. Случилось то форменное безобразие на оперетте Жильбера «Пупсик» в Чите. Отныне дозор усилен. Утомившись от мантры Вавилова о мешочнике и бывшем офицере, торопящихся служить Белому движению, конвой ведет взятых под стражу в сердце поселка.
Перешагивая сугробы и каменные булыжники, напоминающие задубевшие коровьи черепа, ведя уставших коней, пленники оглядывают окрестности и замечают на высокой сопке поблекший и растрескавшийся товарный вагон с дымящейся печкой.
– На кой ляд вагон на сопку задрали? – спрашивает Клим. Офицер смеется, азиаты подхватывают и тоже хохочут. Затем он отвечает, что транспорт для дозора назначен, оттуда всех видать: и людей, и богов, и самого китайского дракона, если вдруг прилететь пожелает. Еще там радиорубка оснащена.
Степь стелется низко, и снежный покров хоть и неглубокий, но заплетает ноги и продлевает взгляд, упирающийся в вереницу казарм из неоштукатуренного кирпича, претендующих на псевдоготический стиль. Углы казарм забаррикадированы, а на высокой точке угадывается спрятанная в темноте проема пушка. «У нас тут, – рассказывает офицер, все имеется – и манеж, и стрельбище, даже электричество добываем. А что ль, и впрямь с бароном знаетесь?» Клим объясняется снова, напомнив, где и при каких условиях встречал их нынешнего начальника. «Друг мой, – говорит Клим, – с Зипайло на германских землях топтался». Офицер снова хохочет и спрашивает: «А зачем притащился-то? С Макаркой-душегубом, что ли, повидаться?! От него все бегут, как от чумы, а этот чувствами братскими озабочен. Во народ!»
На Даурской площади шныряют разномастные азиаты, плюют под ноги и ругаются. Нелюдимые гражданские снуют, точно тараканы на ночной кухне, поглядывая, чтобы не упал сверху тяжелый сапог и не придавил разом. Игорь замечает покачивающийся на фонарном столбе истлевший труп, подвешенный на прочной веревке, которая вот-вот оборвется под тяжестью грубеющих на морозе костей. Клим осматривает все это и закуривает подготовленную папиросу, разгоняя могучей ладонью дым. Офицер поторапливает пленников и объясняет, что висит вор-каптенармус, обчистивший казну. Сколько же взял, раз таким образом вздернули? Офицер хмыкает и пожимает плечами, мол, какая разница, вопрос дисциплины. А грош или целковый – не так важно.
По сопкам, ниже той, где возвышается вагон, рыскают стаи облезлых собак, они воют и озираются. Там полно костей, объясняет офицер, и собаки их глодают. Откуда там кости? Мертвых здесь не хоронят, а выносят на воздух и оставляют псам на съедение. «Вот же церковь!» – указывает на неказистое строение с крестами Игорь, но офицер отмахивается и сообщает, что внутри – артиллерийский склад.
Их черед приходит спустя несколько часов, проведенных в тесной и выстуженной комнатке без мебели; ютятся в углу и жмутся друг к другу, ни о чем особенно не болтая. Сперва уводят Клима, бросив трясущемуся от холода фон Крейту грязное шерстяное одеяло. Согревшись, Игорь размышляет о встрече с Зипайло и о моменте расправы. Осилит, клятву дал! И деваться некуда – забрался на конец света.
Игоря отводят в просторную офицерскую квартиру, располагавшуюся в соседнем со штабом здании, велят мыться и привести себя в порядок. В квартирке заправленная постельным бельем койка, умывальник и радиола. В шкафу принадлежности для бритья и одеколон «Букет Наполеона» в потертом полупустом флаконе. Окна выходят на пыльную по лету, а нынче взбитую конскими копытами центральную улицу, превратившуюся в сплошную грязевую ванну. Бульвар прижимает пешеходов к заборам, заставляя пачкать последнее приличное платье. Игорь умывается и пробует скрипучую койку, расслабляет мышцы и мечтает о Рите, надеется, что старина Октай честно за ней приглядит.
В удушливый и захламленный кабинет приводят Клима. Его встречает невысокий усатый человек с рыжими всклокоченными волосами. Он отвлекается от записей и рассматривает пленника, после показывает на стул и просит быть расторопней.
– Вавилов, значит? Мы с тобой знакомство имели? Не припомню, – говорит властитель Даурии Штернберг, и зрачки глаз его играют.
– Есть такое, ручкались. В столице то было, на солдатской пьянке. Но то не суть, я по другому вопросу прибыл. Извольте выслушать?
– Затем ты здесь жопу и протираешь. Излагай живо, не трать воздух.
– Известное дело, – говорит Клим, – что китайское направление у вас, Роман Федорович, под колпаком. Берете плату за проход, товары осмотру подвергаете, да и людей. Не все караваны целыми остаются. У меня же есть средства и предложение для вас в обмен на свободный коридор. Один срыв – и сделке конец!
– Экий франт нарисовался, – усмехается барон и ввинчивает взгляд в нахального гостя. Но все-таки просит продолжить торги, начав с чего-то ценного для него и Российского государства.
