Читаем Ихор онлайн бесплатно
Чуть расходившись, Рита решается выйти на холодный воздух, но Елизара шикает на нее, точно кошка Царапка, и призывает покамест носу на мороз не казать. Потрогав вымокший от натуги и чахлости Ритин лоб, Елизара кивает и сажает девушку за обеденный стол, наливает куриного супа. «Аюна курицу притащила, – объясняет женщина, – балует вас, самой ничего не достанется». – «Так ешьте, я обойдусь», – двигает тарелку Рита. «Выдумала тоже! Я про мужиков больше – жрут, как волки. Даже потапыч столько за день не вмещает, а он крупный зверь». – «Попрошу Игоря, чтобы меру соблюдали». – «Не вздумай! Зря я жалуюсь. Баабгай – городок промысловый, тут и лес валят, и охотятся, рыбу ловят. Нам люди нужны. Война кончится, и придут семьи из столицы, от моря явятся. Портить картинку нам нельзя, слухи дурные распускать. Пусть о городе медведя хорошее судачат, пусть стремятся сюда. Сейчас-то зима, но все равно красоты какие, ух. А что летом будет – сам Пушкин бы обзавидовался!» Рита улыбается и хлебает суп. Момент краткой неги портит угрюмая кошачья морда, уставившаяся на Риту свысока, с печки. Царапка улюлюкает и показывает хвост – бранится. Елизара хохочет над животиной и сокрушается, что сокровище никак не разродится. Вечером Рита снова температурит, но ей все равно становится лучше после цветочного чая и меда. Елизара вынимает из шкафа бутылку облепиховой настойки и выпивает за Ритино здоровье вместе с Аюной, зашедшей к девкам на огонек. Поддатые родственницы затягивают песню:
Рита плачет, слушая бабские напевы, хочет присоединиться, но ослабевший голос ее подводит. Засыпает Рита под мелодию добрую и радостную. Утром по дому носится Елизара, гремит кувшинами с водой и причитает. «Царапка разродилась, да все мертвые! Ох, старая глупая кошка, только одного уберечь смогла. Хилый какой, выходить бы его. Крошка рахитичная, лучше б к своим братьям да сестрам отправился!» Рите хочется посочувствовать и чем-то помочь, но хворь в ее тельце разозлилась и взялась на новый штурм, хватая за горло и легкие, заставляя безудержно кашлять и обнимать ребра, чтобы не так болели они при содрогании.
Смекалистый тарбаган не высовывается вторые сутки, и Октай теряет веру в успех. Он каждый день на посту с той же приманкой из пшеницы. Сурок появляется на третий день; его шкурка блестит золотом ярче обычного, мордочка заостренная и недоверчивая. Шаман размышлял: почему зверек возвращается на поляну и прячется за камнем? Ему открыты просторы и сотни направлений, но сурок тут как тут. Как знать, быть может, хитрец надеется обыграть неустанного человека, довести его до болезни души, загнать в какую-то свою ловушку? Октай чувствует, что сегодня закончится их с сурком дуэль, схватка, в которой он, человек, одержит верх. Но пока тарбаган поблескивает на ярком солнце шубкой и обнюхивает клеть. Октай предусмотрительно смазал ее медвежьими фекалиями, поэтому противник насторожен, но с толку не сбит. Сурок суется внутрь снова пополам, оставляя пушистый зад вне пределов клети. Тут-то Октай и дергает за веревку, уповая на удачу и сработавшую смекалку. Крышка не просто падает сверху вниз, перегораживая выход отяжеленной камнями дверцей. Теперь крышка движется полукругом, на петлях, которые приладил Октай, и в ответственный момент бьет по сурочьему хвосту, заталкивая добычу внутрь. И наглухо перекрывает выход. Сурок пугается и мечется по клети, переворачивает ее, но выхода не находит. Октай устраивает победные пляски и благодарит Эрлика за неожиданный дар. Шаман подбирает клетку и уносит ее в сарай, где спит последние дни. Кое-как он отмывает железо от помета и любуется попавшим в переплет сурком. Зверек водит носом и пищит, пугая Аюну и медведя. «Прибей ты его, – советует ему зашедшая за молоком для котенка Елизара, – мучается ведь». Октай отвечает, что пока нельзя, выждать нужно. Время придет.
