Читаем Ихор онлайн бесплатно
Залезают в очередную теплушку, там пахнет спиртом, чесноком и вяленым мясом. На сносях немолодая женщина, квадратное лицо ее блестит от пота, тонкие губы сжаты в линию. Роженица орет и хватается за ближних мужиков, которые не отцы вовсе, а так – сочувствующие. Заплывший сонной негой взор Игоря понемногу растуманивается, он просит спирта на руки, полотенце и горячей чистой воды, а не топленого снега. Игорь учит женщину дышать и терпеть; у той первенец, раньше рожать не приходилось, плоды умирали в ней и выходили с кровью. За Игоревой спиной охают мужики и все курят в углу да на колючем ветру, сторонятся бабьих стонов и откровений. Вскоре Игорь достает дитятко, перерезает пуповину походным ножом и хлопает по тельцу, шлепает и волнуется – дитя не орет, застывшее, словно кукла. Игорь укладывает новорожденного на заляпанные простыни и массирует сердце, пытается разогнать в тельце жизнь, но усилия пустые: ребенок не кричит и не дышит, и глазки мальчика прикрыты. Игорь глотает из бутылки спирта и уходит, не объясняясь. Потерявшись во вьюге, он утирает рукавом выступившие слезы и не сразу, но тем не менее обнаруживает свой вагон. Игоря колотит озноб, в зубах тлеет сигарета. Клим накрывает его своей шубой и спрашивает, кого явили на свет в столь скверное время. Игорь отмахивается и кутается в теплые шмотки, тушит папиросу и почти засыпает, но слышит сквозь дремоту Климовы слова о том, что Зипайло в Даурии. «По пути, – говорит, – нам с тобой, и закончим в одной земной точке».
Рита, проспавшая несколько часов сном мертвеца, пробуждается на заре и увязывается за безутешной роженицей, несущей укутанное простыней мертвое дитя в глубину заснеженного леса. Рита не выдает себя, пробираясь по высоким сугробам. Не ставшая матерью женщина выбирает подходящий пень и укладывает на него труп ребенка. Шепчет под нос слова и, встав коленями на снег, целует бездыханное дитя в последний раз. Резко оборачивается и замечает Риту.
«Чего следишь? – спрашивает она. – Чужому горю любопытно в рот смотреть?»
Рита предлагает ребенка похоронить, но женщина отвечает дерзко, разъясняя, что его заберет Эрлик-хан, явившись из царства мертвых. Внизу все наоборот: кислое становится сладким, белое – черным, а мертвое – живым. «Тимошка будет жить, – растолковывает она, – но не со мной, а с черным псом, который станет его охранять».
Договорив, женщина берет Риту за грудки и умоляет оставить все как есть.
«Во Христе жить надо, – шепчет Рита, – а не языческим богам поклоняться. Только Сын Божий утешит и придаст печали светлый лик».
«Сама своему Христу молись, дешевка!» – рычит несчастная и заходится истерическим плачем.
После Новониколаевска, застряв на очередной платформе в сумерках, надравшись с земляками, к Игорю и Климу заявляется хмельной Патрик Лингр и просит его отпустить. Клим хохочет и просит явить откупную, на что Патрик, не шутя, грозит стрелять из револьвера в упор.
«Чего сбежать надумал?» – вопрошает Игорь, недуг которого заметно ослаб после ночи, проведенной с Ритой в станционной комнате.
Здешний отрезок железной дороги, от Новониколаевска до Иркутска, охраняется солдатами чехословацкого корпуса. А Патрик – гражданин новой свободной страны, и потому по приказу генерала Штефаника его мобилизуют, отбрыкнуться он может, да не хочет. Технически Патрик и не увольнялся. Будущее прояснилось, и Патрику положено последнее обмундирование, жалованье и угол для ночлега.
«А потом что? Когда красные придут?» – спрашивает Игорь.
«Не придут, – отвечает Патрик, – их верховный правитель России перебьет, Европа войска пришлет, и японцы с американцами. Словом, Ленину и Троцкому кранты!»
«Ха, – смеется Клим, – вот как Русь родимую раздербанить задумали, а все равно не выйдет. Как в басне получится, когда звери в разные стороны воз тянули. Читал такую?»
Патрик не читал.
«А ты найди да ознакомься, – советует Клим, – чтобы не обидно потом было, поджав хвост, тикать от краснобайских шашек».
«Прощайте, – жмет руки Патрик всем, кроме Октая, который, сложив ладони, отпускает короткий поклон. – Не свидимся, – говорит чехословак и навсегда пропадает».
После уговоров Полина согласилась поехать вместе с Фомой на розыски ее телефона. Прежде она собиралась выдать подробные инструкции об овраге и отправить Фому одного. Все-таки со страхом нужно бороться, убеждал Фома, и ее это злило. Смотреть страху в глаза, не отступать – как бы не так!
Усеянная хрупким золотом чаща не казалась мрачным пристанищем чудовищ. Полина указала на одноэтажную столовую, в которой все произошло. Поспешила уйти, и Фома, сделав пару фотографий, нагнал ее у очередной грязной лужи. У Полины поехала нога, и Фома прижал ее к себе, обняв за талию. «Флиртуешь?» – спросила она. «Спас твою задницу, не благодари», – ответил Фома и закашлялся с такой силой, что пришлось уйти в сторону и согбенно отхаркиваться. Уняв приступ, он сплюнул и почувствовал на языке вкус крови.
