Читаем Идеалистки онлайн бесплатно
…Все обошлось для меня вывихом левой руки, парой треснувших ребер и синяками… Чудом удалось не впечататься головой в какую-нибудь верхнюю ступеньку, наступившей весной обошлось без воспаления легких, как у Мили… Подруга рассказала мне, что ей помогли вытащить меня из толпы наши самые сильные девочки – Марианна и Инна Райковская. А взрослые считали героинями всех нас троих… Что ж, в детстве я смогла никому помочь на замерзшей реке, но теперь и в самом деле спасала «седьмушку» Полину вместе со всеми!
На этот раз мне не велели вставать с лазаретной постели целую неделю. Меня навещали и сестра Маша, и одноклассницы, наши классные дамы и Дарья Алексеевна… Наперебой заваливали лакомствами, новыми журналами и книгами. Конечно, болтала со мной и постоянная местная обитательница Соня Сергиева…
На второй этаж лазарета подниматься по-прежнему строго запрещали, и все-таки по секрету от всех старших я наконец-то увидела Юлю Ладыжинскую сквозь остекленную дверь. Да, сильно похудевшую, бледную, коротко стриженую… Еще не выздоравливающую. Но как настоящую героиню романа, «воскресшую» - и благополучно не лишившуюся ни рассудка, ни зрения или слуха… Да, в те дни, находясь недалеко от нее, я искренне радовалась. Ведь легко могло случиться и так, что мы вовсе не увиделись бы больше…
* * *
…Маленькая Стрельницкая каким-то чудом и вовсе отделалась лишь ссадинами, но они с Тасей очень расстроились из-за меня…
- Мы не шалили! Мы хотели оторваться от Соколовой и Быковской… Опять они за старое!
Эти «старые» нападки были совсем не пустяковыми, если даже втроем нашим знакомым так не хотелось возвращаться в класс… И Полине пришлось постараться в теплые дни, чтобы промочить на прогулке ноги и вернуться в лазарет на законных основаниях.
Нетрудно было рассказать инспектрисе об истинных виновницах несчастного случая на лестнице. Но как можно было бы вновь выручить «седьмушек»? Над этим опять пришлось раздумывать выпускницам, никогда не собиравшимся быть гувернантками и спустя рукава учившими теоретическую педагогику Савицкого… Многие видели в самом этом предмете не возможность, но лишь спущенное для девушек ограничение, а уж в этом полугодии наверняка предпочли бы любые общественные науки... Даже Русакову тогда легко было представить и в будущем организатором какой-нибудь «просветительской затеи» - но не воспитательницей, которая сама занимается с детьми.
Опять нам пришлось посмотреть на наш институт другими глазами. Только ли с набором класса нам так повезло в далеком 1898-м году? Или же с обеими классными дамами? Много ли незаметных нам усилий им на самом деле приходилось прикладывать для того, чтобы мы - такие разные и порой непростые – все-таки дожили мирно до начала 1905-го?
Да, теперь мы порой не знали, как быть с заклятыми идейными противницами – Матюшиной и Ладыжинской. А ведь когда-то обе они казались нам одинаково загадочными, но чересчур заносчивыми девочками!
Я поступила, собираясь выделить одноклассниц по совсем другим «идеям» - но что-то ведь заставило меня в первую же ночь защищать нелюбимую сводную сестричку! Неужели я могла бы преследовать таких «кисейных барышень», таких «домашних» девочек только из обиды на взрослых? Неужели я должна была посчитать честью звание «mauvais sujets» и, чтобы подтвердить репутацию бесстрашной бунтарки, срывала бы сейчас уроки Анненкова?
Тогда мы не раз слышали от «Волчонка» призывы расправляться с доносчицами… Никто бы не мог предугадать, что помешанная на «чести класса» девочка будет набиваться нам же в «классовые враги»! Хотя… разве не та же детская категоричность оставалась с ней и в политике?
Нет, те истории, которые нам пересказывали Тася и Полина, никак нельзя было представить в нашем классе! У нас так никогда и не устраивали серьезных гонений даже тем, кто и в самом деле навредил одноклассницам… Да, доносительства все так же никто не одобрял, но худшее, что могло ждать виновную – молчаливое осуждение, уход от разговора, неодобрительные взгляды… С ней могли поссориться подруги, не одобрявшие проступка, только со стороны ни них никто не давил! И все как-то понимали разницу между тем, чтобы выдать взрослым никому не помешавшую нерадивую ученицу или нарушительницу формального правила – и тем, чтобы искать у тех же взрослых защиты от обидчиц… Что говорить о тех, кто просто «не пришелся бы ко двору» без какой-то вины?
