Читаем Идеалистки онлайн бесплатно
- Как ничто другое соответствует нашему положению! Экономическая роль «помещичьих хозяйств» в наше время уменьшается – это верно! Но это не должно обесценивать значение усадеб как очагов просвещения и культуры! Разве же такая перспектива не благородна? И разве привлечение таких… «идейных» дачников, пожалуй…. Тех, кто приезжает в наши края узнавать новое…
- «Идейных»! Каким же идеалистом ты остаешься, Владимир! Я только рада была бы понимать это слово столь же… благонамеренно, как ты! Но ведь ты не хуже меня понимаешь, как по-разному его можно трактовать! В наше-то время…
- Я прекрасно понимаю! И настаиваю, что от нашего времени не нужно самоустраняться! Нужно брать инициативу в свои руки!
…Конечно, в то время я мало что могла понять из этих споров. Аделаида Николаевна боится каких-то идей отца – а каких-то других «идей» еще больше, чем отцовских? Моя собственная принадлежность к служителям «очагов просвещения и культуры» казалась уже бесспорной – а политика и экономика еще были скучными взрослыми вещами. И я поддерживала эти неведомые отцовские «идеи», лишь через несколько лет поняв, какими должны были стать наши «Кружевницы» и как непросто было поддерживать огонь не только в «культурном», но и в простом семейном очаге.
* * *
Как вы уже могли догадаться, наши новые домочадцы не изменились. По-прежнему Аделаида Николаевна настаивала на том, чтобы я все-таки превращалась в «благовоспитанную» барышню, по-прежнему три ее старшие родные дочки изо всех сил пытались соответствовать этой благовоспитанности. И все же мне вовсе не приходилось скучать домой на каникулах. Всегда со мной были братья, всех из которых я давно считала родными – и Лешу с Мишей, и Арсения… Несколько раз с ними приезжал кто-то из корпусных приятелей. Летом к нам присоединялись не только Стеблинские, но и несколько моих прежних дачных приятельниц во главе с Люсей Воробьевой. Братья по-прежнему занимались со мной фехтованием и верховой ездой…
На Рождество к нам всегда приезжали Миля и Лиля Вальтер. И какими же теплыми, и веселыми были всегда эти праздники! «Детские балы» повторялись каждый год, и теперь мы не только клеили игрушки на елку, но еще всегда ставили новую пьесу в том сколоченном мальчиками «театре». И друг другу мы успевали смастерить подарки в продолжение полугодия.
Идиллия, скажете вы? Вот только в отношениях взрослых между собой, как я успела заметить, не все было гладко… Практически перестала бывать у нас дома Зинаида Николаевна, сестра «маменьки», а последняя совсем рассорилась с нашей Аней…
Летом 1900-го та обвенчалась с флотским офицером. Казалось бы, «маменька» должна только радоваться, что нелюбимая ею «родственница» уезжает от нас. Но именно узнав о предстоящей свадьбе, Аделаида Николаевна бушевала сильнее всего…
Как объяснила мне по секрету сама Аня, истинной причиной всего было то, что по мысли Пестровых, тот самый офицер, совершенно случайно оказавшийся в гостях у кого-то из дачников, был «последним шансом» для младшей Стеблинской. Но кто же мог предположить, что ему самому больше придется по душе наша юная тетя?
Мы, племянники, всегда прекрасно осознавали, что Аня не принадлежит нам целиком и полностью. Но как же грустно было расставаться с этой девушкой, заменившей нам некогда не только наемных учителей и воспитателей, но все-таки отчасти и родную маму! В течение нескольких следующих лет мы знали об ее семейной жизни только по письмам к отцу и фотографиям, приходящим из Владивостока, куда она должна была уехать с мужем…
* * *
…Конечно, все мы немало изменились за прошедшие годы. Но отнюдь не все радовались переменам в собственном облике.
Леша, например, взрослел очень неровно. Не успевал он сам как следует вытянуться, как резко непропорционально удлинялись руки и ноги… Стесняясь себя, в то время он резко отдалился ото всех знакомых девочек – даже от родных сестер. Сначала избегал даже фотографироваться вместе со всеми – но потом неожиданно сам увлекся этим искусством… Как я подозревала сперва – чтобы иметь законную причину не попасть самому в кадр…
…Конечно, нужно рассказать и о том, что происходило за эти годы в институте. О том, чем же жили мы, укрытые за стенами нашего «песочного замка» от многого прекрасного и ужасного, свойственного нашему времени.
…Съехавшись вновь после наших первых летних каникул, мы узнали одну печальную новость. Аня Цесаркина не вернется к нам учиться! Летом, дорвавшись до столь желанной вольницы, она попыталась как-то самостоятельно повторить один из трюков, подсмотренных некогда в цирке – и упала с лошади, повредив позвоночник. Непонятно было еще, останется ли она прикованной к постели или нет, но в любом случае предстояли еще долгие годы лечения. Мать вынуждена была забрать Аню из института добровольно – чем явно вызвала вздох облегчения у начальницы.
