Читаем Идеалистки онлайн бесплатно
Во многих семьях взрослые наряжали елку обыкновенно сами, за закрытыми дверями. Только когда все было готово, детей запускали в залу – и праздничное дерево представало перед ними уже украшенным, и с зажженными свечами. Но у нас было нарушено и это неписаное правило. Опять-таки как именинница, я с удовольствием пользовалась привилегией наряжать елку вместе с отцом и Аней.
Потом в последние годы я сама водружала рядом на небольшом столике сделанную вместе с братьями миниатюрную «пещеру» со сценой Рождества. Да! Несмотря на неглубокую религиозность старших, нам в преддверии праздника читали библейские и святочные рассказы и поощряли рисовать или что-то мастерить по их мотивам.
Лишь после этого меня отсылали в детскую переодеться в праздничное платье – а в это время накрывался стол, зажигались свечи на елке и раскладывались подарки.
Конечно, мы, дети, со своей стороны еще ничего не могли, кроме как нарисовать открытку или прочесть стихотворение – но взрослые считали и наш вклад в общую подготовку, и даже наше собственное удовольствие за лучший подарок для себя.
* * *
Мы всегда весело проводили время и в оставшиеся праздничные дни, и на самом деле нам вовсе не мешало отсутствие приглашенных гостей. Но так было до присоединения к нашей семье Пестровых.
Аделаиде Николаевне, по-видимому, казалось, что я должна была быть обижена на судьбу оттого, что в мою честь не закатывали каких-то грандиозных детских балов. И вот, дня за два до сочельника, когда сперва она огорчила меня, не разрешив в этот раз нам, детям, возиться с печеньем… (Конечно, кухня была «женским делом». Но все Пестровы явно считали себя выше такой «черной работы» и были уверены, что им никогда не придется готовить себе еду своими руками). Но вот, сразу после этого запрета, «маменька» сообщила о своем желании отметить мои именины «по-настоящему» и пригласить гостей.
- Но как? – удивилась я, - Оно же… Мое рождение… Совпадает…
- Совпадает, но разве мы говорим именно про этот день? Я думаю, что на второй… Нет, на третий день после Рождества всем будет удобно!
«Кому это всем? – удивилась я, - Кого еще мне приглашать? Ведь едва ли даже родители знакомых мне «дачных» девочек согласятся привезти их сюда, за город! И наверняка у них уже запланированы какие-то свои взрослые визиты!»
А Пестрова-старшая продолжала:
- Конечно, в первую очередь приедут все Стеблинские. Потом… - она назвала несколько фамилий наших соседей, с которыми успела «наладить отношения», - У них тоже есть дети…
Наши парадные комнаты уже наполнялись гостями в моем воображении. Непонятно было лишь одно…
- Но все-таки при чем здесь я?
- Как это – при чем?!? Ведь все же в твою честь…
- Но Вы приглашаете гостей, которые интересны Вам, а не мне!
- Откуда ты знаешь, что тебе будет неинтересно?
Откуда я знала? Но ведь все было так очевидно! Если Аделаида Николаевна сочла этих соседских детей достойными того, чтобы пригласить их к нам в дом и разрешить им общаться с нами – то это явно такие «благовоспитанные» дети и «кисейные барышни», которых так любит она. Так как же мне с ними поладить?
А ведь еще… «Наверняка взрослые захотят устроить танцы!» – испугалась я. Любая мысль о танцах была для меня болезненной. Я вовсе не была неуклюжей от природы – взять хотя бы те «мальчишеские» подвижные игры и занятия. Я знала движения и фигуры всех этих вальсов и полек. Но… При всем при этом вместе со всеми была искренне убеждена в своем неумении танцевать. Мне никак не давались балетные позиции. Как, скажите, можно только удержаться на ногах, вывернутых в одну линию?
Праздники продолжались еще долго. Новый год отец с Аделаидой Николаевной поехали встречать у кого-то из наших недавних гостей – но конечно, никто из нас, детей, и не подумал ложиться спать до их возвращения… И в тот вечер, и все оставшиеся дни каникул нам с братьями было во что поиграть и о чем поговорить… Разумеется, старшие и тогда не переставали следить за нашими манерами, но не загружали нас уроками. И мы охотно пользовались выпавшими нам свободными минутами, чтобы успеть прочесть как можно больше из подаренных нам книжек.
Мальчики наши были свободны – ведь уже ни к чему особому им не надо было готовиться… Вроде не должно было быть ничего удивительного в том, что каждый занимался своим делом – и все-таки Арсению вновь удалось меня поразить.
Не раз он устраивался у рояля в нашей гостиной (в минуты, когда инструмент был только свободным от сестричек) и играл на нем… Играл совершенно добровольно! Мальчик! Причем мальчик «настоящий», не из тех, что сами похожи на «кисейных барышень»… Я сама тогда еще только «топталась» на гаммах и этюдах, а он уже свободно подбирал популярные романсы и какие-то другие, неизвестные мне мелодии…
- Тебе… нравится, как я играю? – спросил он однажды, заметив, как я наблюдаю за ним.
- Да… Ты, конечно… Это намного… Лучше меня… А неужели тебе самому нравится музыка? Ты же… Прости… Но не такой, как сестрички твои…
