Читаем Идеалистки онлайн бесплатно
Оправдываясь, Андрей Юрьевич рассуждал о том, что не знает, о каком гвардейском полке идет речь – может, о Преображенском? Но точно не о Кавалергардах… И не собирается отвечать за «всякий сброд».
На что сын нашей начальницы снова возразил, что этот «сброд» теперь специально натравили на образованную публику. А уж девятого-то января «прославились» все полки, а значит, все офицеры равно виновны в том, что происходило в Петербурге дальше…
- Уж не меньшая ответственность на вас! – мы поняли, что имелись в виду некие единомышленники Анненкова, - Кто подсовывал рабочим петиции с политическими требованиями?
- Это, простите, не Вам решать - какие требования кем подсунуты! Вы их все равно не признаете! Для Вас есть лишь одна свобода – кутить в ресторанах!
Все дальше уходил этот разговор от избиения студентов. Злободневные политические распри только обостряли старые взаимные предубеждения офицеров и «штатских»… Неудивительно, что в конце концов двое хорошо знакомых нам людей обвинили друг друга в государственной измене. Но как же не вязалось то, что последовало вскоре, с тем, из-за чего ссорились! Как внезапно январь 1905 года оказался коркой льда, который треснул и разломился – и обнажил «Атлантиду», казалось, давно прошедшей эпохи!
Дуэль! Да – ни много, ни мало… Дуэль – «поединок дворянской чести» времен Пушкина и Дантеса, Лермонтова и Мартынова… Дуэль не из-за женщины – из-за политики. Дуэль между верноподданным офицером и либеральным профессором, которые оба носят княжеский титул. Дуэль между женихом Мили и одним из наших же преподавателей…
Евгений Александрович вышел из кабинета, не заметив нас, а вот Андрей Юрьевич… поскольку прежде о дуэлях я только читала, меня и поразило, наверное, выражение его лица. Он злился от всего того, что наговорил ему будущий противник – но словно вовсе не волновался из-за предстоящего поединка. Увидев Милю, он только вздохнул и спросил:
- Дорогая, ты веришь, что я не совершил бы ничего, позорящего достоинство русского офицера?
- Конечно, верю… И… Знаешь, но я уже, как ни странно, готова благодарить твоего братца! Ты же ведь из-за его удара был дома девятого января…
- Да, может быть, это вышло и не зря… Но не оправдываться же перед НИМ! – мы поняли, что речь уже не о Марке, - Я ведь не гимназист какой-нибудь!
- Andre! Я не буду заставлять тебя оправдываться! Но… Ты же… Вы же все это не серьезно… С дуэлью? – волновалась подруга.
- Как раз очень даже серьезно! Вы обе, конечно… Только выпускаться из института теперь будете… Вы не можете до конца понять, о каких вещах мы только говорили… Как это отражается на судьбе Отечества!
- Нет, я понимаю, что сейчас ты слишком раздражен, чтобы рассуждать здраво! И я надеюсь, что ты скоро поймешь… То, что у вас различные убеждения… Ведь рано или поздно все эти распри… все равно кончатся! Я знаю, о чем говорю… Ветви моего рода, Вальтеров, враждовали между собой во времена религиозных войн… Но все равно же потом примирились! И… все это не стоит ведь того, чтобы рисковать жизнью! И того, чтобы отнять жизнь у другого!
- Миля! Знаешь же… Это хорошо, что ты знаешь историю своего рода! Но вот тебе случалось читать пушкинскую «Историю Пугачева»? А о якобинском терроре вам много рассказывали? И ты спрашиваешь меня, стоит ли рисковать своей жизнью, чтобы такого больше не происходило на свете? Да… Знаешь ли, я готов пока не связывать тебя никакими обязательствами… Но от убеждений не отступлюсь и мириться из трусости не стану!
…Как я уже когда-то упоминала, во времена нашей учебы в институте классы разного возраста сосуществовали изолированно друг от друга. Родные сестры и кузины, конечно, общались и знали ближайших приятельниц друг друга – но и только. И даже нам с Милей наша Маша могла бы рассказать многое – но зачем бы мы заинтересовались, например, жизнью «седьмушек»? Однако вот этим-то малышкам и выпало сыграть весьма значительную роль в судьбах наших близких и «общественной жизни» всего института.
Началось все в понедельник – с того, что начальница убедила сына не только продолжить вести собственные уроки, но взять на себя пока вообще все естествоведение вместо Тимофеева, и даже соответствующие разделы географии вместо Марины Андреевны. И Анненков согласился! Хотел ли он таким образом скрыть от матери готовящуюся дуэль или выполнить «последний сыновний долг»?
У нас в тот день не было его уроков даже по расписанию – а вместо положенных, но не проводившихся мы занимались шитьем в мастерской второго этажа. Вдруг к нам забежала крошечная фигурка в зеленом платье. Она сразу бросилась к Кристине и Терезе Оссолинским из другого нашего дортуара – и начала им взволнованно что-то рассказывать. По-польски мы, конечно, ничего не понимали, но услышав имя «Евгений Александрович» не смогли остаться равнодушными… Сестры вместе с младшей девочкой поспешно вышли, благо наша «рукодельная дама» возилась в кладовой за дверью.
Лиза Русакова, заметив наше удивление, пояснила:
