Читаем Идеалистки онлайн бесплатно
А титулованными в нашем дортуаре сначала были только те самые сестры-княжны Аля и Лена Ланевские, графиня Таня Красинская, а к просто богатым семьям принадлежали Лиза Русакова и Вера Матюшина.
Наше же с Алечкой положение не было определено. С одной стороны, мы провинциалки, не имеем богатых родственников в столице, нас никто не навещает в приемные дни… С другой – нас берут домой в каждые рождественские и летние каникулы, а после института нам точно не нужно будет идти служить другим, ведь Аделаида Николаевна надеялась как можно быстрее выдать нас замуж.
…Самыми же «бедными» у нас считались две девочки – Соня Сергиева и Галя Дольская, непонятно почему оказавшиеся именно в нашем отделении.
* * *
Помню – у нас Аделаида Николаевна всегда стеснялась говорить в «обществе», что мы сдаем землю дачникам и живем в основном этим… А ведь мать Сони, например, кормила детей тем, что сдавала не землю, а… комнаты собственной квартиры, свою же семью разместив в одной. Днем она уходила на службу – служила телеграфисткой. Отец семейства, умерший за два года до нашего поступления, был чиновником низшего, XIV-го класса – и вот, пожалуй, это было единственное, что давал этот чин – право дочери воспитываться в институте за казенный счет.
Сама Соня была одной самых маленьких в нашем отделении по росту, и в то же время самой тоненькой… Да, именно самой тоненькой, а не самой худой, не тощей… Но просто из тех, в чью сторону боишься чихнуть – вдруг этим собьешь с ног?
Некоторые девочки завидовали Сониной тонкой талии. Завидовали, не понимая еще, что телосложение одноклассницы – знак не красоты, а болезни, той самой, от которой умер старший Сергиев… Между тем, институтский доктор сказал в один из первых дней:
- Девочка явно предрасположена к чахотке, - и с тех пор Соня почти постоянно спала в палате лазарета, а не в дортуаре, питалась тоже не с нами, а в лазаретной же столовой… А под конец учебы вообще бывала только на уроках вместе с классом.
Уроки… Из-за своей застенчивости Сергиева боялась отвечать у доски в классе, и потому никогда не поднимала рук – хотя все обычно добросовестно учила… А учителя обычно «жалели» ее из-за болезненного вида – и потому редко вызывали сами. Вот поэтому Соня не считалась одной из лучших учениц – отметок, хоть и хороших, было очень мало.
Со всеми в классе эта девочка держала ровные отношения, но были ли у нее подруги? Если и были – то я уже не помню кто, может быть, такие же тихони, как она… Пожалуй, можно было бы и не упоминать вовсе Сергиеву. Но только само присутствие ее мешало многим жаловаться на бедность собственных родителей. «Соне-то посложнее в жизни все равно будет!» - думали они.
В общем-то, одноклассницы относились к ней молчаливо-благожелательно, чего нельзя было сказать о положении Гали Дольской. К ней почти сразу вспыхнула у большинства неприязнь, которая, правда, никак не выражалась внешне… Но можно ли было в этом винить саму Галю?
* * *
Старший Дольский, сам из бедной дворянской семьи, сразу же по выпуску из юнкерского училища женился на дочери хозяйки небольшой шляпной мастерской... Женился скандально – была у него уже на самом деле невеста, избранная родителями больше всего из-за ее приданого, и день свадьбы уже был назначен… Да только невеста эта имела неосторожность заказать для будущей замужней жизни еще несколько шляпок, а жених – сопроводить ее однажды в мастерскую… Дальше, думаю, говорить не стоит. Родители разорвали все отношения с ослушавшимся их сыном, ни разу не приехали посмотреть на внуков… Не примирила их и семейная трагедия – мать Гали не вынесла последних родов. Про молодого вдовца до нас доходили лишь отголоски слухов о каком-то «помешательстве» - мол, так необратимо повлияла на него смерть жены. Но мы уже точно знали, что далеко не все отцы бывают готовы в одиночку растить детей так же, как наш… Такие полусироты тоже нередко встречались в институте, а иногда даже становились героинями сентиментальных повестей.
Но тут дети остались с отнюдь не сентиментальной «мещанской» бабушкой – хозяйкой мастерской. А она… Даже нам, одноклассницам, было ясно, что она всю жизнь чувствовала себя униженной перед дамами из благородного сословия, которых должна была обслуживать… Это понемногу становилось главным в ее характере - но если в юности еще можно было надеяться самой попасть в «избранные», то в старости приходилось довольствоваться тем, что есть. И оставшаяся на ее попечении Дольская поневоле перенимала эти не самые приятные чувства...
Родители отца, используя какие-то свои связи, устроили внучку в институт – и, очевидно, попрекали потом этим своим благодеянием… Почему Галя попала к нам в отделение, а не в «сиротское», где ей, наверное, было бы спокойнее? Вероятно, на нашу начальницу произвели хорошее впечатление при первой и единственной встрече как раз дворянские родные девочки.
