Читаем Идеалистки онлайн бесплатно
- Может быть… Но ведь тебе еще полтора года предстоит учиться! Мало ли что еще поменяется…
За этим задушевным разговором мы не заметили, как наступило утро – еще по-декабрьски темное. Но из комнат уже потянулась процессия домашних с подарками для меня. Не дойдя до лестницы, они не заметили нас – но все же мы поняли, что пора и нам расходиться… Услышали, как родители вошли в нашу с Машей спальню и не обнаружили меня в постели…
- Где же наша именинница? – удивился отец, - Маша, ты не знаешь?
- Я-то? Нет, - позевывая, ответила сестра, - И не знаю даже, куда бы она выйти могла…
Послышался топот чьих-то маленьких ножек, прошуршало что-то бумажное…
- Наденька! Ты зачем сюда прибежала? Иди-ка спать ложиться!– начала «маменька».
- Но я не хо-о-очу! – протянула младшая сестренка, - Я хочу сама! Положить! Свой подарок! Жене!
Родители похвалили ее работу и начали умиляться, а дальше… не стали почему-то требовать у меня показаться и удалились. Только этого нам и было надо, чтобы остаться незамеченными!
Перед тем, как самому лечь в постель, Миша сказал:
- У меня для тебя тоже кое-что есть! – и протянул мне что-то большое, завернутое еще в коричневую магазинную бумагу.
- Довольно обо мне! Возвращайся же к себе в комнату… Именинница!
…Поскольку отец показал себя человеком, не подверженным предрассудкам, мне теперь легко было с ним согласиться насчет Пахомова. Меня больше не восхищала та «уверенность», с которой он держался в «обществе» и отстаивал интересы «своего круга». Я оставила все фантазии о том, чтобы помочь Тоне воссоединиться с симпатичным ей соседом – а заодно отменить этим же и новое препятствие для нас с Арсением…
«Отец сказал, что этот новоиспеченный сосед вернулся в наши края два года назад, - запомнила я, - а год назад родители не смогли забрать нас на лето… Не он ли доставил те неприятности? Не из-за него ли упустили первый Тонин сезон?» Сезон… Могла ли старшая сестричка не запаниковать, что останется старой девой, если «маменька» всегда хотела выдавать дочерей замуж как можно скорее после выпуска?
А чем мог привлечь сводную сестру сам этот лесоторговец? Аделаида Николаевна мечтала о женихе из высшей аристократии для нее – а что аристократичного в этом кандидате на руку и сердце? Неужели лишь из-за той самой самоуверенности она вообразила его живыми Онегиным и Печориным сразу? Может быть, представила героем с неким трагическим, но захватывающим прошлым, которого только она сама и может понять и оценить по достоинству?
И не из-за выбора ли старшей падчерицы отец отдалился от супруги? Посчитал ли такое увлечение недостойным человеком за результат типичного «пестровского» воспитания?
Он сожалел о том, что не имеет «специальности» - «штатской», конечно, ведь из армии в свое время пришлось уйти. Это, вместе с подаренными на Рождество книгами, укрепило надежду на курсы. Но значило ли это «прозрение» еще какие-то перемены в нашей домашней жизни?
…Текли мои мысли и в другую сторону. Отец хорошо относился к Русаковым. И теперь-то я прекрасно понимала, что, рассуждая о роли усадеб в культуре, он хотел следовать для наших Кружевниц примерам, похожим на Аркадьино. Конечно, состояние наших семей несравнимо. Могли ли мы содержать, например, такое же сельскохозяйственное училище – ради того самого «просвещения народа»?
А о «народе»… Конечно, многие после некоторых признаний наверняка подумают теперь обо мне хуже, но вот так, вплоть до выпускного класса, я практически не обращала внимания на «простых» людей. Домашняя прислуга, институтские «гардеробные» и «дортуарные», то есть приводившие в порядок наши спальни девушки…Многое ли, в сущности, отличало их от нас – Макаровых, Пестровых, Вальтер, Русаковых, Ланевских, Зайцевых, Ладыжинских?
Конечно, я никогда не смотрела на «простых» сверху вниз так, как делала это Вера Матюшина, и тем более никогда бы не позволила себе оскорбить словом или делом того, кто трудится для меня. Если бы такой человек обратился ко мне за помощью, а я могла бы помочь – помогла бы и не видела бы в этом особой заслуги… Как я не подумала ни о каких сословиях в детстве у обрушившегося моста, а видела лишь попавших в беду малышей. И даже не представляла, как это можно – поступать по-другому…
Так же, как и вы, мои читатели, я возмущалась, читая у Некрасова, Тургенева или иных бесчисленных авторов «народнического» направления об ужасах эпохи крепостничества. Все, начиная от того, что один человек может принадлежать другому как вещь, а потому хозяин может обойтись с ним, как только захочет… Дико, отвратительно, безнравственно – да называйте, как хотите! Но ведь все это было давным-давно, неправда ли? Давно, и никогда уже не повториться!
Но… Кое-кто из наших одноклассниц временами пытался подружиться с девушками из прислуги, а Лиза Русакова, как вы знаете, завела знакомство с Пашей Карцевым...
