Читаем Идеалистки онлайн бесплатно
Надо сказать, что в институте – в мои первые годы - не существовало таких дружных коллективов, как, например, знаменитый «пушкинский» выпуск Царскосельского лицея, или как это, я читала, бывало в гимназиях у мальчиков… Не только каждое отделение, как я уже упоминала, разбивалось на два изолированно существующих дортуара, но каждый дортуар еще делился на дружные пары, тройки и группы побольше. Классные дамы редко вмешивались в наши отношения, не стремясь насильно подружить кого-то. Теоретически нам могли запретить разговаривать с провинившейся чем-нибудь воспитанницей, но этого почти не случалось на деле…
Мы со сводной сестричкой тоже не стали ближе друг другу за эти годы. Алечка, как и хотела, подружилась с княжнами Ланевскими и их двоюродной сестрой Олей Кленовой, неразлучной с ними. Меня тоже приглашали в эту компанию, напоминая о знакомстве родителей – но почему же пришлось отказаться от такой дружбы? Только потому, что Аля и Лена были в меру бойками и раскованными, весьма начитанными юными особами и заядлыми театралками – но при этом все же оставались теми обожаемыми «маменькой» «кисейными барышнями»? Только потому, что с ними уже подружились нелюбимая сводная сестричка, а мне решительно не хотелось идти на поводу у нее? Или еще и потому, что я все лучше понимала разницу в положении наших семей и стеснялась быть превратно понятой? Было бы неловко оказаться в их глазах фальшивой подружкой, прибившейся ради крох с барского стола. Я была по-прежнему благодарна княгине за приглашение в оперу – но теперь даже смущалась этого предложения как еще незаслуженного тогда и слишком обязывающего. Мне было еще очень далеко до настоящего знакомства с привычками светского общества» - в то время как взрослые явно относились к зарождавшейся детской дружбе иначе, видя в наших семействах больше общего, чем различного.
* * *
Отвергая и Цесаркину, я пыталась войти в компанию, которую возглавили Лиза Русакова и Таня Красинская.
Девочки эти могли бы считаться аристократками, но, в отличие от многих, отказывались от привилегий. Как мне стало понятно потом, они не хотели «откалываться» ни от всего нашего отделения, ни от еще трех своих ближайших подруг – Иры Черняховской, Кати Покровской и Маши Пущиной. Оказывается, они были вместе еще до поступления…
…Лиза… Все семь лет она неизменно становилась первой ученицей – и как же была непохожа на многих отличниц в других классах! Как отличалась она в то же время и от сестер Ланевских!
С ними Русаковы сравнялись состоянием – но безусловно принадлежали уже к новой денежной аристократии. Издавна семья была купеческой, владела заводами, фабриками, магазинами, доходными домами и гостиницами во многих губерниях и городах. Отец Лизы, Григорий Терентьевич, был первым, кто получил потомственное дворянство за благотворительную и меценатскую деятельность – а больше всего за то, что с такими же «человеколюбивыми» миссиями выезжал на Балканы во время русско-турецкой войны. Многие купцы отказывались от дарованного дворянства – например, знаменитый Третьяков. А Русаков-старший не отказался – и впоследствии, ни на секунду не оставляя семейных дел, вел благородный образ жизни. Заграничное высшее образование дополнили покупка загородного имения для личного отдыха и женитьба на дворянке – урожденной графине Красинской.
Да, мать Лизы приходилась Тане тетей по отцу. Русаковы приняли невестку хорошо, а вот ее собственные родные отнюдь не обрадовались такому решению. Выйти за дворянина в первом поколении и потерять титул казалось им уж слишком скандальным. Что могла подумать о таком родстве N-ские – родители Таниной матери, бесспорно очень важные особы? Вдруг решили бы, что Красинским грозит разорение и разорвали бы помолвку дочери с одним из молодых графов?
Но Григорий Терентьевич не держал зла на новую родню. Напротив, именно Русаковы первыми пришли на помощь Красинским после неожиданной смерти Таниного отца… Так получилось, что стали они жить одной семьей – и в столице, и в новой усадьбе.
Имение Аркадьино, почти разоренное прежними владельцами, очень скоро стало образцовым не только по доходам, которое оно приносило, но и по тому, как в нем жили крестьяне и дворовые слуги. Была у них и амбулатория, и средняя, а не только начальная школа, и народная библиотека-читальня… По праздникам устраивались гулянья и рождественские елки для крестьянских ребятишек – даже в зале господского дома! Это казалось мне таким необычным – но неожиданно привлекательным.
Вообще-то, мне вовсе не было интересно, «кто чей папа», но отца Лизы нельзя было не уважать. Во всем, что он ни делал для людей, было видно не только искреннее участие, но и глубокий интерес к любой затее… При этом он еще успевал и вести дела на своих фабриках и магазинах, и следить за образованием своих детей. Все они поначалу много учились дома – почти как мы, но усилиями многих наемных учителей и гувернанток. Потом поступали в различные учебные заведения по своим склонностям и характерам – никого не заставляли заниматься нелюбимым делом.
