Читаем Идеалистки онлайн бесплатно
И мы пошли в коридор, хоть и сердились на придумавшую все это Цесаркину… Пошла и столь гордая и «независимая» Ладыжинская. И столь разумная вроде бы не по годам Русакова… Зачем-то это «ночное дежурство» понадобилось и ей. От скуки? Или ради того, чтобы попытаться оспорить у «маленькой разбойницы» влияние на класс?
После злополучного урока Елена Львовна несколько недель не появлялась в институте, все еще восстанавливая голос. В это время для нее не придумывали новых «бенефисов», а что до заменявшей ее пепиньерки старшего курса Вареньки Пыльцовой (у нас принято было называть такими уменьшительными именами старших воспитанниц)… Могла ли эта девушка, не решавшаяся заваливать нас самостоятельными заданиями и сурово оценивать ответы, зато охотно читавшая нам на уроках рассказы, не вызывать у нас симпатии?
Обычая институтская жизнь уже наладилась, и ничто бы не напоминало о недавних баталиях, если бы не предстоящий семидесятилетний юбилей института, к которому все должны были готовиться.
Мы должны были быть в будущим тоже юбилейным, пятидесятым выпуском – и поэтому от нас ожидали особенно многого. И в то же время тогда были лишь «седьмушками», всего два месяца как переступившими порог института – и могли немногое…
По мнению старших, нам было рано еще составлять «живые картины» и петь романсы – а музыкантш для грандиозного «главного» концерта и без нас оказывалось предостаточно. Здраво рассудив, что нам, только что поступившим, не слишком искренне было бы читать восторженные оды к alma mater, Соловьева распределяла среди нас «обычные» стихотворения и басни на трех языках, а учитель танцев Чернов продолжал репетировать свой ансамблевый номер… Тут везде блистала, конечно, Лиза Русакова с подругами – но все это не должно было отныне касаться ни меня, ни Цесаркиной как наказанных.
На уроках танцев я по-прежнему должна была присутствовать, но теперь сидела в стороне на стуле. Чернов, уделявший теперь все свое время выступавшим на концерте, на меня и раньше не рассчитывал – но, глядя на такую же отстраненную Аню, всякий раз сокрушенно качал головой. А поскольку кроме занятий ему поручили еще много обязанностей по подготовке торжества, то в остальное время он гнал нас обеих, чуть только мы преступали порог большого зала. И только и оставалось нас смотреть из коридора, как вносят туда то цветочную гирлянду, то огромный венок из дубовых листьев…
Старшеклассницы, конечно, больше всего ждали бала, а у нас девочки «прилипали» к средним, где у многих учились старшие сестры, и собрали все их версии и догадки. «Высокие» - кто придет на торжество из важных гостей, кроме непременных попечителей Ольденбургских? Будет ли вдовствующая императрица Мария Федоровна, продолжавшая покровительствовать институтам и после вступления на престол сына? А кто-то спорил только о том, что вкусного приготовят в столовой и какие лакомства перепадут нам после бала…
«А что будет с нами двумя в тот день?» - не могла не раздумывать я. Никаких карцеров для наказанных в институте не существовало, но должны же были нас где-то изолировать? Хорошо бы нас оставили в дортуаре, где все мои вещи со мной!
* * *
В день самого торжества мне с самого утра необычайно везло. Все вместе мы оделись в шелковую парадную форму и отстояли молебен в церкви, а потом получили на праздничный завтрак какао и сдобные булочками, усыпанные орехами… Только ближе к вечеру нас с Аней Цесаркиной отвели на четвертый этаж в наш дортуар!
Дежурившая «француженка» Звонарева не стала запирать нас на ключ, хотя и строго запретила выходить куда-либо, кроме умывальной. Я никуда еще и не собиралась выходить – только раздумывала, нужно ли огорчаться наказанию. Праздник в нашем петербургском институте был по-настоящему столичным для провинциальной седьмушки… Но если мне было бы любопытно на него попасть… Не значит ли это, что я начала перевоспитываться по желаниям «маменьки»? И если я была наказана за «неправильные» мечты о будущем и за отказ выдавать одноклассниц – выходит, что я пострадала за правое дело! Вот только Валентине Александровне наверняка тоже не понравилось бы мое сочинение… А разве может она как «синявка» сочувствовать нашим неписаным «правилам товарищества»? Так теперь я не знала, как вести себя при ней.
Зато в первые два часа, когда в зале должны были в ожидании высоких гостей заканчиваться последние приготовления, я успела и, уединившись с заветной тетрадкой, настрочить несколько предложений о корабле, увозящем мою героиню в неволю; и наглядеться вдоволь из окна дортуара на подъезжающие к воротам роскошные кареты, а потом начать их рисовать.
