Читаем Идеалистки онлайн бесплатно
Считаю необходимым уведомить Вас, как лицо, в первую очередь ответственное за нравственное воспитание вверенных Вам молодых девиц, что во внеурочное время воспитанница I отделения выпускного класса Елизавета Русакова – выдвинутая, между тем, на шифр, как первая ученица класса, - общается с сыном служителей института Карцевых Павлом.
Как мне удалось выяснить, встречаются они на самом деле с седьмого класса! Все это время Русакова также снабжала Карцева книгами подозрительного содержания. А между тем, как известно, отец Карцева был 9-го января замечен на улице за подбиранием антиправительственных листовок, почему и был застрелен. Не рискую утверждать точно, что в семье Карцевых преобладают подобные настроения, но все равно думаю, что на них все-таки надо обратить Ваше внимание.
С глубочайшим почтением к Вам,
Воспитанница I отделения выпускного класса Вера Матюшина».
- Но ведь это тут у Вас!.. – раздались среди общего смятения робкие голоса. – Как же тогда?..
- Потому что это черновик! – нам снова показывали листок, исписанный витиеватым аристократическим почерком, но пестрый от исправлений, - А переписанный текст у maman!
Негодующие одноклассницы уже обступали Веру и ее подруг. А ведь еще несколько минут назад таким «здоровым товариществом», как наше отделение, действительно можно было гордиться!
- Это наглая провокация! Мы ничего подобного не писали!
- Нагло обвинять погибшего Карцева! Кто же еще мог такое написать, как не дочь… своего отца!
- Нет, кто же еще мог донести! Мы же все слышали своими ушами… Мол, «Ладыжинская опасна!»
- Все слышали! – подхватила Нефедова, - И мы знаем, для чего вы это затеяли! Не пожалели Карцевых для того, чтобы навредить Лизе!
- Зачем нам вредить ей?
- Не притворяйтесь! Русакова первая ученица! Да ведь и наша Юленька могла претендовать на шифр! А тебе, Верочка, достается сейчас лишь серебряная медаль! А ты ведь фаворитка maman… Тебе должно быть обидно, да? А теперь Юленька страдает из-за тебя… Лизу должны исключить… Кто теперь на очереди? Женя Макарова?
Моя фамилия прозвучала, а значит, от меня тоже чего-то ждали… Конечно, кое-что было похоже на Матюшину. Если ее всегда считали холодной и высокомерной, то как не винить теперь во всех неприятностях у одноклассниц? Но почему-то мне все-таки не хотелось верить, что ради высшей награды она навредила тому, кто выручил ее младшую сестренку! До наград ли ей теперь?
…В те дни нас, как воспитанниц закрытого учебного заведения, вроде бы не должны были касаться забастовки и манифестации гимназистов и реалистов. А когда я встречала уже после выпуска окончивших другие института, то оказывалось, что они как будто и вовсе не заметили никакой революции. Может быть, и они тоже оставались без света и воды в дни забастовки, но потом обычные будни продолжались как ни в чем не бывало… «Видимо, у них никто не пострадал девятого января», - решили тогда мы, «константиновки», - «у нас все началось с гибели старшего Карцева»… Воюющие родные были у многих… Кто знает, редкая ли птица Ладыжинская… Так, чтобы в семье оказывались… представители подобных убеждений. Но разве же можно было после того убийства прямо под нашими окнами оставаться безучастными? И не интересоваться политикой?»
Так из наших стен не спешил выходить бунтарский дух. Среднеклассницы продолжали дерзить классным дамам и «закатывать бенефисы» учителям. Анненкову срывали почти все уроки – и дело было давно уже не в злополучной поездке на похороны Великого Князя. Девочки просто «знали», что минералога надо «извести» - но уже не задумывались, почему.
Сам Евгений Александрович, казалось, не боялся ничего – и мало того, что он продолжал выходить на службу, мало того, что на срывающихся уроках совершенно спокойно читал толстые научные журналы и пил чай; мало того, что больше не жаловался никому из начальства на выходки институток… Еще в день 1 марта он отправился к часовне при Екатерининском канале, устроенной на месте убийства Александра II народовольцами, на что не решился даже давний поклонник покойного императора историк Румянцев. Негодовали в университете, просочилась новость и в наши стены... Но и сочувствующие коллеги по-прежнему слышали в ответ:
- Да, я все равно нахожу бесчестным жаловаться… Ведь мы же все, надеюсь, хорошо понимаем, что не всякая срывающая урок «мовешка» - революционерка по убеждениям! Даже сейчас большинство просто следует этим неписаным «правилам товарищества»… А кто из нас самих, скажите, им не следовал? Кто виноват, что это «товарищество» ученики понимают, как вечное противостояние взрослым? Мы же, взрослые, и виноваты! И те писатели и публицисты, которые такое «товарищество» пропагандируют… Да даже если не говорить о современных! Если есть примеры даже из классики … Вот Гоголь, Николай Васильевич…
- Вы говорите о «Тарасе Бульбе»? Но Гоголь говорил о БОЕВЫХ товарищах! – возразил инспектор.
