Читаем Идеалистки онлайн бесплатно
В первые же дни находились сотни новых поводов для того, чтобы наша дружба с Милей показалась нам обеим невозможной. И каждый раз я все дальше отдалялась не от нее, а от той резкой и непреклонной девчонки-сорванца, которой была совсем недавно… А новую одноклассницу вовсе не пугала ни одна моя рискованная затея! Как сразу же стало понятно, я была способна на большее, чем познакомить новенькую с институтом.
Наше с Алечкой некровное родство с самого начала было достопримечательностью всего дортуара, и я не могла не рассказывать о семье и о своем детстве в родных «Кружевницах»… И Вальтер доверилась мне, а не сводной сестричке и ее новым подружкам-княжнам! Ее история, начавшись издалека, должна была дождаться именно меня…
Семья баронов Вальтеров принадлежала к древнему, но не очень-то обеспеченному немецкому роду, понемногу рассеявшемуся по всем землям своей исторической родины. Свою роль сыграли и религиозные войны. Одна, лютеранская ветвь по долгу службы некогда обосновалась в Курляндии – и в свое время перешла в русское подданство.
Родной же дедушка новенькой появился на свет в католическом графстве, а за все свое детство объездил чуть ли не всю Европу вместе со всей семьей. Юность застала его в Эльзасе, где он и привел в дом невесту-француженку. Родители уже было примирились с выбором сына, и у молодой четы уже появились дети, включая Милиного отца… Как началась в 1870-м году франко-прусская война.
Не позавидуешь, конечно, тому, кто оказался сыном двух враждующих народов – особенно, когда камнем преткновения стала как раз твоя новая малая родина. Но «Эльзасские» Вальтеры не стали выбирать между Францией и Пруссией, а отправились вдруг в совершенно незнакомую Россию – по приглашению Вальтеров уже «Петербургских»... К тому времени семейные распри оказались давно забыты, и самое старшее поколение успело сдружиться.
«На брегах Невы» отец Мили, Франц Генрихович окончил немецкую гимназию Петришуле и университет. На студенческой вечеринке он встретил Марию Якиманскую, только что выпорхнувшую из нашего института. Вспыхнувшему чувству не помешала принадлежность к разным народам – ведь и невеста, и ее старшая сестра сами были «полукровками». Их отец, служивший на Кавказе русский офицер, некогда женился на дочери армянского купца. Вот таким сложным было происхождение моей подруги, ее сестер и младшего брата Эрика.
С появлением в институте Мили, с нашей все только крепнущей дружбой обычная институтская жизнь летела все стремительнее. Мы сами удивлялись, как же быстро в этом году вновь наступила зима и выпал снег, как подошло к концу наше самое первое полугодие…
В последнюю неделю выставлялись полугодовые отметки по нашим еще немногочисленным предметам, составлялись списки по успехам… В младших классах всегда бывало еще много отличниц, ведь пока многих выручала домашняя подготовка и начитанность. Вот почему, должно быть, я, заносимая регулярно на почетную «красную» доску, оказалась лишь седьмой в списке… Символичным нам показалось то, что Миля стояла восьмой, то есть прямо за мной! Ее успехи были не хуже моих, но отметок, как у новенькой, было меньше… Первой ученицей стала, разумеется, Лиза Русакова, а Алечка вместе со своими новыми подружками Ланевскими болтались где-то в середине второго десятка среди «хорошисток».
Но разве эти отметки и списки могли затмить для нас – еще таких маленьких на самом деле девочек – предстоящие рождественские каникулы? Пусть недолгое, но возвращение домой и праздники в семейном кругу? Столичным аристократкам, без сомнений, предстояло не по одной елке или балу, визиты к родственникам и друзьям, возможно, походы в театр или цирк… Но даже провинциальные родители находили, чем порадовать детей – если только могли их взять. А девочкам из «русаковского» кружка предстояло даже самим участвовать в проведении благотворительных елок, базаров и лотерей… А взять ту же подготовку – но домашних праздников?
Вот какими насыщенными, яркими и веселыми представлялись нам грядущие недели! Пожалуй, рождественские каникулы все любили не меньше, и то и больше летних, хотя теперь они словно бы попадали не на конец, а на середину года… Немудрено, что оставление на Рождество в институте считалось у нас едва ли не самым суровым и обидным наказанием. К нему прибегали очень редко – и все же в первый же наш институтский год эта участь постигла нескольких «mauvais sujets», в том числе Аню Цесаркину… Впрочем, наряду с наказанными, в казенных стенах обычно оставались сироты (в том числе и практически все вторые классные отделения), и просто те воспитанницы, чьи родные жили далеко и не успевали бы забрать и привезти дочерей. Для остающихся в институте тоже устраивали елку, прогулки, и прочие развлечения, но все же им никто не завидовал перед первыми каникулами.
