Читаем Идеалистки онлайн бесплатно
Соловьева, как бы не была она теперь занята, тоже проводила у племянницы много времени. Ее присутствие никого не смущало, а вот пришедшую просить прощения Боретти я прогнала со словами:
- Мне, знаете ли, абсолютно все равно, кто именно из Вас ранил Вальтер. Да, Ладыжинская оскорбила твоего отца, но именно ты затеяла эту дуэль – значит, вы обе одинаково виноваты.
Мы не знали, что происходит теперь в нашем классе, но понимали, что если не такой «важной птице», как Марианна, то уж «Волчонку» точно не поздоровится из-за поединка.
В лазарете все уже успокоилось к вечеру, когда неожиданно появилась наша институтская кастелянша Карцева. А ведь мы стали уже забывать об этом несчастном семействе… И надо было посочувствовать, вот только разговора об усопшем никакого не складывалось – мы, воспитанницы, не могли хорошо знать служащих конторы.
- Не тушуйтесь вы, девочки, - утешала вдова, - вот, знаете, что скажу… Мы с мамой женщины простые, а вы благородные барышни… И вроде бы у нас с вами не должно быть ничего общего, кроме службы моей… А некоторые ведь говорят даже, что мы друг друга прямо ненавидеть должны… По каким-то «классовым» законам. Но почему-то именно с вами мне теперь спокойней становится – а на всех этих поминках… Слышать уже не могу этот бабий вой!
Что же, выходит, больше для Пашиной матери не осталось никаких «нас» и «их», как было еще летом, когда она требовала от Лизы «оставить сына в покое»?
- Не могу знать, кто больше всех виноват… - услышали мы позже, - Кто выстрелил и кто приказ этот – стрелять – отдал. Но… Аркаша ведь не из любопытства праздного на улицу вышел! Отправили его с поручением! Вот тот, кто нашел же время…
- Ты думаешь… - начала бабушка семейства и тут же осеклась, посмотрев на нас.
- Нет, не она… Начальницы-то ведь в тот день и в институте, оказывается, не было еще… А только, эконом наш… двадцать лет тут прослужил, а вчера взял да уволился. И ровнехонько после того, как я это же про Аркашу говорила!
Что же такого могло понадобиться этому самому эконому в злополучное воскресенье, чтобы отправлять кого-то под пули?
- Гриневич?!? – всплеснула руками фельдшерица, - Нашел тоже время увольняться! У нас топить нечем! Кто сейчас… Хотя… Вот тебя бы – и на его место, да?
- Меня? Скажешь тоже! Тут чины нужно сначала выслужить! Даже Паша, говорят, слишком молод, чтобы занять отцовское место… Нас бы всех теперь совсем из института не выкинули – это уже забота!
- Выкинули? – возмутилась я, - Но за что же?
- За то же девятое, получается… Вот только… Евгений-то Александрович со мной сегодня днем говорил… Настаивал, чтобы теперь я не препятствовала Паше с Лизой Русаковой водиться – «впечатление» мой старший, оказывается, произвел! И вообще говорил, чтобы мы Русаковых держались – они смогут со службой подсобить, а не то – сам займется через кого-нибудь из приятелей… Но Лизе разрешить, а вот другую выпускницу велел к сыну на пушечный выстрел не подпускать… Ладыжинская ее фамилия! Вот только что в ней особенно плохого?.. Веры она, конечно, не нашей, но… Не расскажете?
Что стоило тут рассказать, никому не повредив? Что Анненков как-то пытается не дать Юле «испортить жизнь Карцевым»? Я сразу же припомнила и укор Миле девятого января, и давнюю вражду с Верой Матюшиной, и слова Ладыжинского-старшего о необходимости «хирургических мер» для общества… Нет, ни к чему из этого мы не были подготовлены ни пунктами институтского устава, ни неписаными «правилами товарищества»!
- Я не уверена, что правильно понимаю Евгения Александровича, - после долгих раздумий выдавила я, - но вот про Русаковых могу точно сказать – вам неплохо у них будет. И… Знаете, как называется их имение? Аркадьино!
* * *
Наших одноклассниц, конечно, в первую очередь волновало сейчас здоровье Мили – но мы видели, что заходя в лазарет, девочки из «русаковского кружка» то и дело посматривают в сторону палаты младшеклассниц. «Из-за Пашиной сестренки» - подумала сперва я – но вскоре оказалась посвящена во все подробности «истории с географией» «седьмушек», поступившей для меня на второй план после институтского поединка… Для меня – но, выходит, не для Лизы и Тани, выяснивших все у Оли Красинской.
…Миле становилось лучше – а потому было решено, что мне вовсе не нужно сидеть в лазарете целыми днями. Инспектор велел как можно скорее вернуться в класс и вновь заняться уроками всерьез. Но недолго нам опять пришлось сосредотачиваться на творчестве Лермонтова или «уходе за детьми».
Всех институток спешно собрали в большом зале, чтобы прочитать им царский манифест. Война все еще не заканчивалась, но пока не было и новых больших катастроф… И понятно было, что даже через юнкерское училище Мише теперь будет лишь труднее узнавать о судьбе Арсения…
