Читаем Девочка и цунами онлайн бесплатно
– Така?
– Угу?
– Не знаю, станет ли тебе от этого легче, но я рада, что ты выжил.
Парень кривит краешек рта.
– Но разве это исправит, что из-за меня умер кто-то великий вроде твоего дедушки?
– Нет, но я все равно рада.
– И я. Наверное.
Така кивает, набирает полную грудь воздуха и задерживает дыхание. Потом показывает на деревья справа, дальше по дороге, и резко выдыхает.
– Ладно. Ты не против, если мы кое-что быстренько сделаем? В центре эвакуации я пообещал кое-кому помочь. Тогда я хотя бы об этом сожалеть не буду.
– А чем?
– Мы рядом с домом престарелых. Обещал мужчине, что передам его жене весточку.
– Но там же точно никого нет. А я хочу к дедушке домой.
– В центре был пожилой мужчина, умирающий. Там стоял дикий холод, а нас положили на тонкие маты, и многие старики прямо на них и умирали – жуткое зрелище…
– Почему? Из-за радиации и связанных с ней штук?
– Думаю, просто от холода и шока. Он оставил в доме престарелых урну с прахом жены и хотел извиниться, что бросил ее. Дело небыстрое, но я пообещал старику выполнить его просьбу, если получится.
– О’кей, если поторопимся. Хочу успеть к 14:46.
– Знаю, знаю. Десять минут.
За следующим поворотом подъездная дорожка ведет к двум большим каменным колоннам и вывеске «Дом престарелых „Солнце Осомы“», накренившейся над воротами. Огражденный от моря воздух кажется менее подвижным, а к югу раздается звук техники, – наверное, ведут работы на атомной станции или что-то расчищают в районе Томиоки. Но гудение доносится будто из другого мира, и Юки с Такой тихо бредут по безмолвной дороге между лохматыми кустами и побегами ежевики, цепляющимися за асфальт. Парень оглядывается через плечо. Юки время от времени чувствует, как к лицу прилипает невидимая паутинка, и смахивает ее.
– Така, ты тут раньше был?
– Да, но немного струхнул… и не выполнил обещание. А если дал слово, то надо его держать, правда?
– Почему?
– Потому что так правильно.
– Да нет, почему ты испугался, Така?
– Просто почувствовал себя странно.
– Тут кто-нибудь погиб?
– Наверное.
Дорога снова поворачивает направо по широкой дуге, и перед путниками предстает огромный комплекс современных зданий. На заросшей сорняками стоянке припаркованы два автомобиля: небольшая белая машина и украшенный в традиционном японском стиле катафалк с низкой подвеской. Большое дерево упало прямо на его капот, проломило лобовое стекло, и теперь резные драконы и золотые облака выплывают из-под мертвой листвы бронзового цвета. На небольшом белом авто сбоку кто-то черным баллончиком неровно вывел по-английски: «УЖАС».
Юки пялится на надпись:
– Кто это сделал?
Така не отвечает: сосредоточенно оглядывая стоянку и здания за ней, он решительно шагает туда, где дорога расширяется и ведет к навесу у фасада. Там под углом стоит машина «скорой», но кажется, что она долгие годы никуда не выезжала. Двери центрального входа распахнуты, а поперек порога кто-то втиснул тяжелую медицинскую каталку из автомобиля, перегородив путь. Чуть дальше виднеется еще одна небольшая парковка, и Така быстро осматривает ее, прежде чем вернуться к оставшейся у входа Юки, и вместе с девочкой вглядывается в темноту здания. Ощущение, будто смотришь в глубокий спокойный водоем. Ни намека на ветер или движение воздуха – лишь неподвижная, почти осязаемая тишина.
Така шаркает, положив руку на затылок.
– Ладно, давай сделаем так. – Парень два раза негромко хлопает. В тишине звук эхом разносится дальше по коридору. – Уэмура-сан, у меня для вас послание от вашего мужа Сусуму, – шепчет Така. – Он сказал: «Кайо, прости, что оставил тебя. Ты не можешь прийти ко мне, но я приду к тебе. Спасибо, что любила меня и заботилась обо мне».
Парень кланяется, застывая на несколько секунд, а потом выпрямляется и смотрит на Юки:
– Думаешь, нормально?
– Да, очень хорошо. Ты ничего не слышишь?
Где-то в глубине здания раздается едва различимый звук, будто вода бежит, прерываясь на легкое
Юки снова вглядывается в сумерки. На отполированном полу где-то в десяти метрах от них на боку лежит инвалидное кресло, а вокруг него разбросаны насколько ботинок и тапочек. Чуть дальше множество белых полотенец, а может, одеял выливается из перевернутой корзины для белья. Пахнет затхлостью, влагой, хлоркой, зимой, спрятавшейся в глубинах здания.
Или это чьи-то шаги вдалеке? Шуршащий шелестящий звук становится чуть громче, будто вспорхнула стая воробьев.
– Вот что я слышал в прошлый раз, – шепчет Така. – Зашел сюда, а потом увидел что-то в другом конце коридора – сияние.
Юки, чувствуя, как колотится сердце, заглядывает дальше.
– Правда. Но это же, наверное, какие-нибудь светлячки?
– В марте?
Така направляет фонарик на телефоне в темноту, и луч выхватывает в коридоре большой букет цветов: белые и оранжевые хризантемы увядают, окутанные пластиком, – их явно не так давно специально сюда положили.
