Читаем Девочка и цунами онлайн бесплатно
Быть в тепле, в безопасности, в реальности, где все случившееся – игра воображения.
В мыслях всплывает едва слышное эхо песни, и шаги сами медленно подстраиваются под ее припев.
Почти полная луна поглядывает на них сквозь плывущие снежные облака.
Иногда Такэда-сан внезапно застывает, теряет самообладание и начинает плакать, волнуясь о Джуне, и тогда уже Юки напоминает спутнице, что надо идти дальше.
А иногда все происходит наоборот.
По большей части обе они молчат, слишком шокированные, чтобы говорить. По мере того как холод и голод вгрызаются в нее сильнее, Юки становится все сложнее думать, а усталость снова и снова разливается по телу, пока девочка не начинает сомневаться, правда ли она идет или ей просто это снится. И тогда делается ни холодно, ни жарко – никак.
В моменты, когда Юки сбрасывает с себя наваждение, у нее получается вспомнить последние пару минут перед землетрясением: как дедушка подвинул к ней скетчбук, со страниц которого на нее смотрел героический Мальчик-Волна, а она разглядывала его голубые волосы, нацарапанные на бумаге, и все было хорошо – даже лучше, чем хорошо; яркая голубизна прядей героя детства Юки наполняла ее сердце теплом (когда-то давно Дзиро сказал, что этот цвет – как море в Мацусиме).
Поднимается ветер, надвигается непогода, и вскоре в мыслях девочки не остается ничего, кроме холода и сырости, но Юки и Такэда-сан все равно ковыляют будто в никуда.
Над головой снова жужжат лопасти, и тогда соседка хватает фонарик, включает-выключает его, отчаянно подавая сигнал, но вертолет уже миновал путниц, и они снова остаются одни. Сверху Юки и Такэда-сан, считай, невидимки, затерявшиеся в темных лесах.
Вдоль огромного побережья поселения, деревни и дома на севере лежат в руинах. Целые города сровняло с землей или смыло прочь, мосты исчезли, машины унесло в море. Районы погрузились в ломкий холод и темноту, оказавшись во власти снега и заморозков. Пожары все еще бушуют там, где вспыхнули газ и бензин. А тела лежат рядом с домами и вдалеке от домов, и где-то в море, и на пляже – выброшенные волной, погребенные под обломками.
Теперь около двадцати тысяч человек заплутали и ищут дом, бродят мимо зияющих пустот, оставшихся после цунами.
Там, далеко, где море и земля сливаются воедино, может, получится их заметить: бледные фигуры, движущиеся в ночи, складывающиеся из снега, тумана и океанских брызг, пытаются повторить свой путь, понять, что с ними случилось и куда теперь идти. Знают ли они, что умерли?
Наверное, все-таки нет. Или пока не готовы это признать.
Юки же продолжает идти, почти ничего перед собой не видя, будто мир вокруг блекнет, блекнет, блекнет.
Она закрывает глаза.
На границе с темнотой и пустотой Юки улавливает звук, – может, кровь стучит в ушах или сотни невидимых воробьев шебуршатся в кустах.
Хлопанье, жужжание – то его слышно, то нет, – и иногда оно будто раздается внутри головы, а иногда – откуда-то далеко-далеко.
Что это такое?
Может, это дыхание ветра крутит ветрячок…
Два месяца спустя Юки, окруженная застывшим безмолвием кабинета психотерапии, расположенного на тихой кембриджской улочке, все еще не может толком вспомнить, что было дальше.
Глаза девочки скользят по знакомым картинам на стене: огромный дуб с пенно-пышной кроной, луг с дикими цветами, над которым проплывают облака, пронзаемые солнечными лучами, – знакомые сюжеты, но теперь что-то в них не так. В изгибе ветвей Юки видит ярость цунами, а над поляной – надвигающиеся тучи, не безмятежно движущиеся по небу, а накатывающие, чтобы затянуть собой горизонт. Кабинет заливает майское солнышко, но девочке холодно – в последнее время она постоянно мерзнет. А это что, новая картинка? Цветок с корнями под водой в поперечном разрезе: белые лепестки тронуты розовым, а неяркое корневище, похожее на картошку, утопает в грязи.
Тяжелой, темной, холодной грязи.
Взгляд будто намертво прилипает к картине.
Анджела подается вперед:
– Юки, можешь еще рассказать, что ты почувствовала в тот момент?
– Эта картина новая, да?
Терапевт оборачивается посмотреть.
– Да. Лотос. Нравится?
– Мм…
– Если она тебя тревожит, я сниму. Она тебя тревожит?
– Нет. Все нормально.
– Точно? Тогда продолжим. Когда ты была в воде, то внезапно почувствовала умиротворение. И я спросила тебя: «Можешь объяснить почему?»
У Юки не получается отвести глаз от корня.
– Э-э-э, нет. Не могу. Ерунда получается.
– Почему, как думаешь?
– Потому что… Потому что, когда я пытаюсь подобрать слова, они не совпадают с чувствами. Там было холодно, шумно, жутко… Но это все как будто не имело значения. Простите.
