Читаем Брехт онлайн бесплатно
Каждое из «Четырех предложений человеку с разных сторон в разное время» позволяет распознать соответствующее экономическое положение этого человека. Он становится всё беднее. На это ему указывают хозяева квартиры: они постепенно ограничивают его право занимать место, оставлять следы. В первом случае они позволяют ему сложить свои вещи. Во втором месте речь уже только о собственной тарелке, да и та едва ли из принесенных с собой. Хозяин квартиры уже распоряжается рабочей силой жильца («Ты можешь нам подсобить на дворе»). Появляющийся в третьем месте человек, возможно, уже абсолютно безработный. Его личное пространство символически представляет ополаскивание оловянной ложки. Четвертое предложение – это предложение проститутки откровенно бедному клиенту. Здесь нет и речи о длительном сроке. Это квартира максимум на одну ночь, а о следе, который может оставить посетитель, лучше и вообще не говорить. – Предписание первого стихотворения «Не оставляй следов» завершается для читателя девятого стихотворения дополнением: лучше, если б твой след простыл.
Примечательно дружеское безразличие, присущее всем четырем предложениям. По тому, что жесткость требований оставляет место дружелюбию, можно опознать, что социальные отношения навязаны человеку извне как нечто ему чуждое. Дружелюбие людей, которые транслируют человеку [персонажу стихотворения] вердикт этих социальных отношений, показывает, что люди не солидаризуются с ними. Не только он, к кому обращаются, принимает услышанное; но и они, обращающиеся к нему, смирились с этими [социальными] отношениями. Бесчеловечность, на которую они обречены, не может отнять у них любезности сердца. Это может давать основание для надежды или отчаяния. Поэт не стал распространяться на этот счет.
(Перевод И. Фрадкина)
«Азы о войне» написаны в лапидарном стиле. Слово происходит от латинского lapis, камень, и обозначает стиль, который был выработан для надписей [в граните]. Его важнейшим качеством была краткость. Она была обусловлена, во-первых, усилиями, которые нужно приложить для того, чтобы высечь слово в камне, а во-вторых, осознанием того, что когда обращаешься к череде поколений, уместно говорить кратко.
Если естественные, материальные условия лапидарного стиля в этих стихотворениях отсутствуют, то мы вправе спросить, в чем проявляется здесь их соответствие этому стилю? Чем обоснован эпиграфический стиль этих стихотворений? На одно из оснований указывает ответ. Он звучит так:
Начальная строка этого стихотворения могла бы предварять любое стихотворение «Азов о войне». Надписи в «Азах о войне» не такие, какие делали римляне на камне, а такие, какие делают нелегальные борцы на палисадах.
Поэтому характер «Азов о войне» можно усмотреть в одном своеобразном противоречии: в словах, которым, в соответствии с их поэтической формой, суждено пережить грядущий конец света, зафиксирован жест записи на дощатом заборе, которую бегло набросал преследуемый. В этом противоречии отображается необыкновенная искусность [и художественная ценность] этих предложений, составленных из примитивных слов. Поэт с помощью горациевского aere perennius[90] придает вес тому, что черкнул мелом на стене пролетарий, оставляя [эту надпись] на произвол дождя и агентов гестапо.
(Подстрочник)
