Читаем Брехт онлайн бесплатно
Берт Брехт – сложный, феноменальный случай. Он отказывается реализовывать свой великий писательский талант «свободно». И вероятно, нет такого обвинения против его литературной деятельности – плагиатор, смутьян, саботажник, – которое он не счел бы почестью за свое нелитературное, анонимное, но весьма ощутимое влияние в качестве воспитателя, мыслителя, организатора, политика, режиссера. Несомненно во всяком случае то, что он единственный из всех пишущих в Германии, кто задается вопросом, где приложить свое дарование, и применяет его только тогда, когда уверен в такой необходимости, а те случаи, которые не соответствуют этому критерию, он пропускает. Подобным местом приложения его таланта являются «Опыты 1–3». Новизна здесь в том, что эти места проступают во всей своей важности: писатель ради них отвлекается от своих «произведений» и, как инженер, принимается за бурение нефти в пустыне, так и Брехт начинает действовать в точно рассчитанных точках в пустыне современности. Такими местами являются здесь театр, анекдот, радио, – о других мы расскажем позже. «Публикация „Опытов“, – пишет автор, – происходит во времена, когда определенные работы уже должны быть не столько индивидуальными событиями жизни (иметь характер «произведения»), но скорее быть направлены на использование (преобразование) определенных институтов и институций». Обновление не провозглашается, но инновации запланированы. Поэзия здесь, более ничего не ожидая от чувств автора, бессильного изменить этот мир, заключила союз с рассудительностью. Она знает, что единственный оставшийся ей шанс – это превратиться в побочный продукт в весьма разветвленном процессе по переустройству мира. Здесь она действительно такой продукт, и к тому же бесценный. Однако главным продуктом всё же является новая манера [держаться]. Георг Кристоф Лихтенберг говорит: «Важно не то, в чем убежден человек. Важно, во что его превращают собственные убеждения». Это «что» для Брехта – манера поведения. Она новая, и наибольшее новшество в ней то, что ей можно научиться. «Второй опыт, „Истории о господине Койнере“, – говорит автор, – представляет попытку сделать жесты цитируемыми». Тот, кто читает эти истории, замечает, что жесты, которые здесь цитируются, – это жесты нищеты, неизвестности, бессилия. Привнесены лишь маленькие инновации; так сказать, патенты. Ибо господин Койнер, являющийся пролетарием, резко контрастирует с идеальным пролетарием филантропов: он не овнутрен [verinnerlicht]. Избавления от нищеты он ожидает только на единственном пути, а именно на пути развития той манеры поведения, которая ему навязана нищетой. Но цитируема не только манера господина Койнера, точно так же, благодаря упражнениям, цитируема манера учеников в «Полёте Линдбергов» и манера эгоиста Фатцера[66], и, с другой стороны: то, что является в них цитируемым, – это не только манера поведения, но также и слова, сопровождающие ее. Но и эти слова необходимо упражнять, то есть сначала заметить, потом [практикуя] понять. Сначала они оказывают свое педагогическое воздействие, позже свое политическое, и только потом, напоследок, свое поэтическое. Насколько возможно способствовать педагогическому воздействию, насколько возможно сдерживать поэтическое [воздействие] – такова цель комментария, выдержка из которого приведена ниже.
1
(Подстрочник)
«Поражения уже…» – это в меньшей мере о нем, о Фатцере, чем для него. Победитель должен не дать почувствовать опыт поражения побежденным. Он должен приобрести этот опыт и для себя, он должен разделить с побежденным опыт поражения. И тогда он станет хозяином положения.
«Погружайся…» – Kein Ruhm dem Sieger, kein Mitleid den Besiegten («Нет славы победителю, нет жалости к побежденным»). Роспись выжиганием по деревянной тарелке, Советская Россия.
