Читаем Брехт онлайн бесплатно
В ваших интересах будет, если я здесь перепрыгну, только по видимости без перехода, в совершенно конкретный литературный контекст. В русский. Я хотел бы привлечь ваше внимание к Сергею Третьякову, к определенному им и воплощенному типу «действующего» [дословно: «оперирующего»] писателя. Этот действующий писатель дает самый наглядный пример функциональной зависимости, в которой всегда и при любых обстоятельствах находятся верная политическая тенденция и прогрессивная литературная техника. Конечно, это только один пример, другие приберегу. Третьяков отличает действующего [оперирующего] писателя от информирующего. Его миссия не в том, чтобы сообщать, а в том, чтобы бороться; не играть роль зрителя, а активно ввязываться. Он определяет эту миссию через свидетельства о своей деятельности. Когда в 1928 году, в эпоху тотальной коллективизации сельского хозяйства, выходит призыв «Писатели, на колхозы!», Третьяков отправился в коммуну «Коммунистический маяк» и там, во время двух длительных пребываний, взялся за следующую работу: организацию массовых собраний; сбор денег на трактора; убеждение крестьян-единоличников вступить в колхоз; инспекцию читальных залов; создание стенгазет и руководство колхозной газетой; новостные сообщения для московских газет; распространение радио и передвижных кинотеатров и т. д. Неудивительно, что книга, которую издал Третьяков по завершении этих пребываний, «Хозяева полей» («Feld-Herrn»), должна была оказать огромное влияние на дальнейшее формирование коллективных хозяйств.
Вы можете высоко оценить Третьякова, но всё же остаться при мнении, что его пример в нашем контексте не много значит. Задачи, которые он на себя взвалил, – вероятно, возразите вы, – уместны скорее для журналиста или пропагандиста; к поэзии всё это не имеет отношения. Но я намеренно выделил пример Третьякова, чтобы указать вам на то, сколь широк должен быть кругозор для переосмысления представления о формах или жанрах поэзии на основе нашего сегодняшнего состояния технической оснащенности, чтобы прийти к тем формам выражения, которые представляют точку отсчета для литературных энергий современности. Романы не всегда существовали в прошлом; не всегда они должны существовать и впредь; не всегда – трагедия; не всегда – большой эпос; формы комментария, перевода и даже так называемые формы плутовской фальсификации не всегда были на периферии литературы, и они получили свое место не только в философской, но и в поэтической литературе Аравии и Китая. Не всегда риторика была пустяковой формой, она оставила свой отпечаток в крупных областях античной литературы. Всё это сказано, чтобы вы легче смогли осознать, что мы находимся в сердцевине мощного процесса переплавки литературных форм, такого процесса переплавки, когда могут потерять действенную силу многие противоположности, в которых мы привыкли мыслить. Позвольте мне привести пример непродуктивности таких противоположностей и процесса их диалектического преодоления. И мы опять вернемся к Третьякову. Этот пример – газета.
