Читаем Брехт онлайн бесплатно
Эта школа, как я сказал, прилагала огромные усилия со своей мизерностью. Тем самым она избегла настоятельнейшей задачи сегодняшнего писателя: осознать, сколь он беден и сколь должен быть беден, чтобы смочь начать сначала. Ибо именно это имеет значение. Хотя Советское государство не будет выдворять поэта, как платоновское, но оно будет, – и потому я напомнил в самом начале о платоновском, – указывать ему задачи, которые не позволят ему выставлять напоказ в новых шедеврах уже давно себя дискредитировавшее богатство творческой личности. Ожидать обновления, делая ставку на такие личности, такие произведения, – это привилегия фашизма, который притом еще и производит на свет такие несусветные формулировки, как та, которой, например, Гюнтер Грюндель суммирует литературный раздел в своем «Послании молодому поколению»: «Мы не можем лучше завершить это обозрение, чем указав на то, что „Вильгельм Мейстер“, „Зеленый Генрих“ нашего поколения по сей день еще не написаны». Для автора, который продумал условия сегодняшнего производства, нет ничего более далекого, чем ожидать таких произведений или хотя бы только желать их. Его работа не будет никогда работой над продуктом, но всегда является одновременно работой над средствами производства. Другими словами, наряду с тем, чтобы иметь характер произведения, и прежде, чем его обрести, его продукты должны обладать организующей функцией. А их организаторская полезность ни в коем случае не должна сводиться к их пропагандистской полезности. Тенденция сама по себе ничего не решает. Блистательный Лихтенберг говорил: всё зависит не от того, какие мнения кто имеет, а от того, какого человека эти мнения делают из него. – Правда, всё же от мнений многое зависит, но и лучшие мнения бесполезны, если они не сделают ничего полезного из тех, кто их имеет. И лучшая тенденция ошибочна, если она не формирует манеру поведения, в которой ей можно следовать. И писатель может применить эту манеру поведения только там, где он вообще что-то делает: а именно когда он пишет. Тенденция – необходимое, но никогда не достаточное условие организующей функции произведения. Оно требует от пишущего большего, указывающего, наставляющего подхода. И сегодня это более чем настоятельное требование. Автор, который ничему не учит писателей, не учит никого. Итак, основополагающим является модельный характер производства, способный, во-первых, подтолкнуть других производителей к производству; а во-вторых, предоставить им в распоряжение улучшенный аппарат. И этот аппарат тем лучше, чем больше он подводит потребителей к производству, коротко говоря, в состоянии превратить читателей или зрителей в соавторов [в соучастников – Mitwirkende]. У нас уже есть модель такого рода, о которой я могу здесь сказать только в общих чертах. Это эпический театр Брехта.
Всё снова и снова пишут трагедии и оперы, в распоряжении которых имеется, как кажется, старый проверенный аппарат сцены, в то время как они на самом деле ничего другого не делают, кроме как уснащают собой этот дряхлый аппарат. «Это господствующее среди музыкантов, писателей и критиков неясное понимание своего положения, – говорит Брехт, – имеет громадные последствия, слишком недооцениваемые. Ибо, полагая, будто они владеют аппаратом, который в действительности владеет ими, они защищают аппарат, над которым у них больше нет контроля, который больше уже не средство для производителей, как они всё еще думают, а стал средством против производителей». Этот [традиционный] театр со сложной машинерией, громадным составом статистов, с изощренными эффектами превратился в средство против производителей не в последнюю очередь потому, что он пытается вовлечь производителей в бесперспективную конкурентную борьбу, в которую ввязались кино и радио. Этот театр, – о нем можно думать как о театре образовательном или театре развлекательном; оба комплементарно дополняют друг друга, – это театр пресыщенного сословия, которое всё, что попадает в его руки, делает атрактивным. Его дело проиграно. Совсем иное положение у театра, который, вместо того чтобы вступать в конкуренцию с теми новыми инструментами публикации, использует их и учится от них, короче, стремится критически соотнестись с ними. Это критическое соотнесение эпический театр сделал своим предметом. Сравнительно с уровнем сегодняшнего развития кино и радио, он соразмерен духу времени.
