Читаем Брехт онлайн бесплатно
Эта вторая формулировка небезынтересна, более того: она истинна. Я ее себе присвою. Но, делая это, присваивая ее, я тем самым отказываюсь ее декларировать. Это утверждение должно быть доказано. И как раз к попытке такого доказательства я хотел бы здесь привлечь ваше внимание. Вы, возможно, возразите, что это довольно специальная и даже далекая тема. «Неужто вы хотите, – скажете вы, – таким доказательством способствовать изучению фашизма?» Но я действительно намерен это сделать. Поскольку я надеюсь показать вам, что понятие тенденции в той обобщенной форме, что встречается чаще всего в вышеупомянутых дебатах, совершенно непригодный инструмент для литературной критики политического толка. Я хотел бы вам показать, что тенденция стихотворения в политическом плане может быть верной только в том случае, если она верна и с литературной точки зрения. То есть политически верная тенденция включает литературную тенденцию. И сразу же добавлю: эта литературная тенденция, эксплицитно или имплицитно содержащаяся в любой верной политической тенденции, – она, и ничто иное, составляет качество произведения. Именно поэтому верная политическая тенденция произведения включает его литературное качество, поскольку она включает его литературную тенденцию.
Это утверждение, смею надеяться, станет вам вскоре понятнее. На минуту представим, что я мог бы выбрать другую отправную точку для своего рассмотрения. Я исходил из непродуктивности дебатов о том, в каком отношении находятся тенденция и качество. А мог бы исходить из более ранней, но столь же неплодотворной дискуссии: в каком отношении находятся форма и содержание, и в частности в политическом творчестве? Эта постановка вопроса пользуется дурной славой, и по праву. Она считается хрестоматийным примером попытки подходить к литературным смыслам шаблонно и недиалектично. Ладно. Но как же тогда выглядит диалектичная трактовка того же вопроса?
Диалектичное рассмотрение этого вопроса, и тут я уже подхожу к сути дела, вообще не может иметь дело с неподвижной изолированной вещью: произведением, романом, книгой. Оно должно ее поместить в живой социальный контекст. Вы справедливо заметите, что это уже не раз предпринималось в кругу наших друзей. Так и есть. Только при этом часто сразу переходят в большой [контекст], и тем самым с необходимостью столь же часто в размытый. Как мы знаем, общественные отношения обусловлены производственными отношениями. И когда материалистическая критика обращалась к произведению, то она задавалась вопросом, как относится произведение к общественным производственным отношениям эпохи. Это важный вопрос. Но и очень сложный. Ответ на него не всегда однозначен. И я хотел бы тут вам предложить один более близкий вопрос. Вопрос более непритязательный, менее стратегический, но, как мне кажется, дающий больше шансов на получение ответа. А именно, вместо того чтобы спрашивать: как относится произведение к производственным отношениям эпохи? Соглашается ли оно с ними, реакционно ли оно или стремится к их пересмотру, является революционным? – вместо этого вопроса или, по крайней мере, до него я хотел бы вам предложить другой. Итак, прежде чем я спрошу: как относится поэзия к производственным отношениям эпохи? Я хотел бы спросить: как она обустроена в [внутри] них? Этот вопрос нацелен непосредственно на функцию, которую выполняет произведение внутри писательских производственных отношений эпохи. Другими словами, он нацелен непосредственно на писательскую технику произведения.
Понятием «техника» я назвал такое понятие, которое открывает доступ непосредственно к общественному и тем самым к материалистическому анализу литературного продукта. Одновременно понятие техники дает опору для диалектики, что помогает преодолеть непродуктивное противопоставление формы и содержания. Более того, это понятие техники служит указателем к правильному определению соотношения тенденции и качества, о котором мы спрашивали в начале. Таким образом, если ранее мы cмогли сформулировать, что верная политическая тенденция произведения включает его литературное качество, поскольку она включает его литературную тенденцию, то теперь мы определим точнее: эта литературная тенденция может состоять в прогрессе или в регрессе литературной техники.
