Читаем Белги онлайн бесплатно

Сабин и Бальб выразительно кивнули, и первый выпрямился.

«Встретимся там скоро». Он сжал в руке перстень с печатью и протянул руку, чтобы взять пергамент у Фронтона. «Мне нужно передать это Лабиену, и Цезарь должен увидеть записку».

Фронто отпустил газету и, бросив последний взгляд на жуткую поляну, повернулся и направился к свету, теплу и цивилизации.

* * * * *

Лабиен содрогнулся. Вексилляция, которую он принял от легионов, была готова выступить с рассветом и должна была ждать, пока остальная армия не придёт в порядок, чтобы погрузить всё излишки снаряжения на повозки. Цезарь шёл налегке: легионы, кавалерия и всего два десятка повозок, оставив обоз длиной в полмили на запад вместе со своим лейтенантом.

Три тысячи человек и немного конницы. Достаточное количество, чтобы справиться с любыми небольшими стычками, но Лабиен постоянно рисовал в своём воображении фантазии, в которых полмиллиона белгов, бриттов, галлов и германцев спрыгивали с деревьев на его медленно движущуюся колонну.

И, боги, как же медленно двигалась эта колонна! Он отправил гонцов по три, чтобы доставить послание белгским вождям, прежде чем они уйдут, а затем они отправились в долгое, утомительное путешествие к оппидуму Неметоценны. За свою довольно блистательную карьеру он много раз выходил в походы с легионами, и они умели быстро двигаться. Иногда именно быстрота и эффективность легионов, заставая противника врасплох, отрезая его от противника, становились главной причиной побед.

Но длинный обоз с припасами замедлял движение; а ещё были раненые. Самые тяжёлые из них находились в повозках, которыми приходилось маневрировать очень медленно и осторожно, чтобы не потрясти пассажиров; а рядом с ними шли и ходячие раненые, хотя такое описание было особенно снисходительным к некоторым из них, к тем, кого Лабиен ожидал умереть в пути. И если повозок и раненых было недостаточно, то ещё были связанные вместе пленные, которых вели сзади под конвоем, набранным в основном из Девятого полка.

Ему повезёт, если они доберутся до Неметоценны до того, как она разрушится под разрушительным воздействием времени! Цезарь и вожди уже будут там ждать, когда он прибудет такими темпами. Он поворчал и повёл плечами, позволяя своей кирасе занять чуть более удобное положение.

И в довершение всего, утро выдалось первым холодным и пасмурным за много месяцев. Его отряд был в пути всего час, когда тучи рассеялись, и хлынул косой дождь. Он уже промок и продрог до костей, а ведь было только утро… Фортуна явно сегодня ему насолила. Оставалось лишь надеяться, что она приберегает всё своё добро для Цезаря против Адуатуков.

Он мрачно усмехнулся.

Сегодня утром полководец приказал гаруспикам, сопровождавшим его штаб, выпотрошить козу и прочитать предзнаменования для следующего похода. Странные худые и лысеющие люди в белых одеждах и блестящих шляпах тщательно извлекли и осмотрели каждый орган по порядку и наконец объявили, что предзнаменования благоприятны. Лабиен стоял рядом с Фронтоном, когда легат довольно громко произнёс: «Но не для козла».

На самом деле, Фронто этим утром был очень угрюм и молчалив. Это был уже не тот Фронто, которого они все помнили, и эта новая грань его личности, постоянно напоминавшая им о грозящих им опасностях, начинала заражать весь персонал.

С другой стороны, Лабиен схватил тушу козла, когда ее уже приготовили к сегодняшнему ужину офицеров.

Ему нужно было что-то сделать, чтобы, как говорится, «сдуть паутину». Медленное движение лишь окончательно угнетало его дух. Он глубоко вздохнул и наклонился к стоявшему рядом с ним на трибуне человеку, которого он не знал и которого призвали из Одиннадцатого легиона.

«Я еду вперед к этому подъему; мне нужно немного пространства на минутку».

Трибун отдал честь, выглядя крайне неуверенно.

«Сэр, вам нужно взять с собой охрану».

Лабиен рассмеялся.

«Я не спущу глаз с колонны. Я просто поднимаюсь на холм, а не направляюсь в Иллирик. К тому же, ни один уважающий себя бродяга не будет здесь. Даже друиды будут внутри, у костра. Мы — единственные идиоты в этой половине света, кто сегодня снаружи».

Трибун рассмеялся.

«Кроме Цезаря, сэр!»

Лабиен фыркнул.

«С таким везением генерала, за ним, вероятно, следует небольшой клочок безоблачного голубого неба. В конце концов, он потомок Венеры».

С трибуны раздался еще один смех.

«Будьте осторожны, сэр. Здесь нет никого, кто мог бы вас заменить».

Лабиен мрачно кивнул, двигаясь вперёд лёгким галопом. Он был прав. В колонне не было ни одного солдата выше трибуна. О, конечно, были Процилл и Меттий, которые были бы незаменимы в политике и договорах, но они же шпионы и дипломаты; какой от них прок, если миллион кельтов упадёт с деревьев, когда они будут проезжать.

Он пришпорил коня, сделав дополнительный поворот, и поскакал вверх по склону. Дождь был таким же сильным, таким же мокрым и таким же холодным, но почему-то совсем не таким удручающим, когда мчишься под ним на большой скорости.