Читаем Белги онлайн бесплатно
«Я не думаю, что вы это сделаете».
Он похлопал по плечу стоявшего рядом легионера второго ряда. Тот раздраженно обернулся и, увидев, кто это, с трудом отдал честь в толпе.
«Как тебя зовут, солдат?»
«Невиус, сэр!»
«Ну что ж, Невий… я поручаю тебе командовать твоим примуспилом. Он сражается как лев, но так тяжело ранен, что едва может двигаться. Твоя задача — следить, чтобы он оставался спокойным, подальше от сражения и чтобы он прожил достаточно долго, чтобы я смог наградить его, когда всё закончится. Понятно?»
Легионер снова отдал честь, а затем обхватил центуриона, чтобы удержаться на ногах. Бакул сердито посмотрел на него и на полководца, а затем вздохнул и сдался, едва успев подогнуться. Цезарь повернулся к Гальбе.
«Это потребует от ваших людей всей вашей отваги и гордости, легат. Вы нужны мне в центре событий, подбадривающие меня криками. Я же буду впереди, со знаменами».
«Сэр…» — Гальба покачал головой. — «Вы не можете этого сделать. Вы единственный человек на этом поле, которого мы действительно не можем позволить себе потерять».
«Это, легат, очень мило и немного льстиво. Учитывая наши обстоятельства, если мы не сделаем ничего важного, то не будет иметь значения, насколько мы важны».
Гальба кивнул. Если лёгкое пренебрежение генерала и задело его, он виду не подал.
«Хорошо, сэр. Я пойду в конец колонны и постараюсь сдержать движение легиона».
Цезарь улыбнулся.
«Значимые? Для меня… Сплотитесь вокруг меня!»
Когда генерал повернулся и начал проталкиваться сквозь стремительно уменьшающийся отряд, знамена разных центурий, покачиваясь, скользили сквозь толпу, сходясь к северной части борющегося отряда. Заняв позицию в третьей линии, генерал дождался прибытия сигниферов. Во всём легионе должно было быть пятьдесят девять знамен. Быстрый пересчёт показал, что их двадцать четыре… нет, двадцать пять. Сделав глубокий вдох, он крикнул:
«Отзовитесь, если вы — символ Первой Когорты!»
Ответили семь голосов.
«А Второй?»
Четверо мужчин.
"Третий?"
Шесть голосов.
«Четвертый?»
Ни один голос не раздался на фоне шума битвы.
«Четвертая когорта исчезла?»
Он вздохнул. Вместо того, чтобы произнести воодушевляющую речь, он обратил внимание на понесённые ими потери и на опасность того, что никто из них не доживёт до заката. Смена тактики…
«Двенадцатый полк доблестно удерживал фланг против превосходящих сил противника!»
Воодушевляюще… это должно было воодушевить.
«Сами боги трепетали бы перед духом и мощью этого легиона, бок о бок с которым я с гордостью сражался».
Раздался хор тихих возгласов.
Но теперь пришло время спасти себя, сохранить то, что осталось от этого славного отряда. Мы должны оттеснить это море немытых и кровожадных обезьян, как конюх сметает конские экскременты, и мы должны присоединиться к Одиннадцатому. Я возглавлю это наступление вместе с сигниферами Двенадцатого. Мы покажем нервиям, что они могут бросить на нас миллион варваров, но мы — Рим, и нас не уничтожить !
Когда он закончил, раздалось оглушительное ликование. В последнем, дерзком жесте он высоко взмахнул гладиусом, повернулся и прорвался в передовую. Род Юлиев мог кануть в безвестность со смертью своего величайшего сына на этом кровавом поле, но если великому Цезарю суждено было погибнуть в битве, то именно в самой гуще событий его будут помнить. Рана в ноге пульсировала и, если он держал ногу под определённым углом, грозила упасть, но он стиснул зубы. Бакулу приходилось сражаться и с гораздо более серьёзными противниками.
«Толкай! На одиннадцатый!»
Не заботясь, по-видимому, о собственной безопасности, генерал стиснул зубы, поднял щит и бросился в бой. По обе стороны легионеры возобновили атаки, размахивая щитами, уже не держа их как можно крепче, чтобы отражать удары, а скорее пытаясь оттеснить нервиев. Медленно, почти бесконечно, волна взбешённых варваров слегка отступила, и воинам Двенадцатого легиона удалось сделать шаг вперёд.
"Снова!"
Пока люди толкались и толкались, рубили и кололи, насколько позволяло пространство, произошло ещё одно смещение, словно обрушились части скалы в море. Легион рванулся вперёд на несколько шагов, воспользовавшись возможностью. Цезарь сам шагнул вперёд, осторожно, чувствуя рану в ноге, которая грозила свалить его с каждого шага, встав в переднюю стену людей, пригибаясь и нанося удары варвару, который рванулся к его лицу. Мужчина взвыл, когда меч генерала глубоко вошёл ему в грудь, слегка заскрежетав между рёбер. Когда Цезарь попытался отвести клинок назад, передняя часть Нервия снова сместилась, и воин упал назад за своих товарищей, унося с собой превосходный клинок офицера.
"Блин!"
Генерал слегка приподнял щит. Он мог бы выхватить меч у одного из воинов позади себя, но это могло бы сделать его уязвимым для атаки. Вместо этого он напряг ноги, кряхтя от боли, когда рана на голени выкачивала драгоценную кровь. Не обращая внимания на боль и дискомфорт, он прислонился к щиту, опустив голову так, чтобы видеть лишь бронзовую окантовку скутума под защитой шлема. Глубоко вздохнув, он крикнул: «Толкай!»
