Читаем Персей онлайн бесплатно

То же он чувствовал, когда завершал отношения с ювелиром Помпео. С тех пор как Бенвенуто отвоевал у него право сделать застежку для папиной ризы, Помпео сделался его великим врагом. Когда папа Климент почил в бозе, Бенвенуто позволили облобызать ноги покойного. Утирая слезы, он подумал как раз о том, что теперь у них с Помпео нет причин для вражды. Ему хотелось поглядеть на великую сумятицу, что охватывает город при таких горестях. Он сидел в таверне в компании друзей, как вдруг, словно вызванный его мыслями, появился Помпео с десятком своих, отлично вооруженных. Приметив Бенвенуто, он остановился у террасы. Вид его недвусмысленно показывал, что Помпео ищет ссоры. Должно быть, Помпео не считал, что со смертью папы их вражда должна прекратиться. Друзья Бенвенуто ждали, чтобы он нашелся с ответом. Однако ему не хотелось тут же браться за шпагу: это неминуемо подвергло бы опасности кого-нибудь из тех, кто ни в чем не повинен; он решил, что лучше сделать это в одиночку, рискуя лишь собственной жизнью.

Недолго постояв, Помпео расхохотался – хоть и издалека, но все же ему в лицо. Удаляясь, вся компания по его примеру насмешливо гоготала и выделывала еще много всяких дерзостей.

Ему пришлось окоротить друзей, не понимавших его промедления: со своими делами он справится и без них; ему не нужно никого храбрее, чем он сам. Они обиделись и покинули местечко, ворча и фыркая.

Тогда и он поторопился.

Недруги неспешно шагали в сторону Кьявики. Чуть отстав, Бенвенуто шел за ними. На перекрестке Помпео заглянул в лавку аптекаря. Вот он вышел, и друзья уже расступались, чтобы принять его в середину сборища.

Кинжальчик был из тех, что он делал по образцу турецких. Из гущи листьев аканта и чабреца выглядывали птичьи головки.

Шагнув следом за Помпео, он обхватил его левой рукой.

Ему хотелось всего лишь оставить отметку, которая всегда, стоит лишь посмотреть в зеркало, напоминала бы дураку, что не следует враждовать, если нет серьезных причин, и в любом случае нужно вести себя вежливо.

Но Помпео в испуге дернул головой, и укол лезвия пришелся под самое ухо… бьешь-то не по уговору!..

Ювелир стал тяжело валиться.

Бенвенуто не пытался его удержать, а вместо того выхватил шпагу, собираясь защищаться.

Но все они бросились к телу, даже не попытавшись предпринять что-нибудь враждебное.

Он быстро пошел назад, раздумывая, где бы укрыться.

Через минуту его догнал Алонзо, случайно оказавшийся свидетелем происшествия:

– Бенвенуто, дружище! Раз уж это случилось, постараемся тебя спасти!..

Ступив на первую ступеньку крыльца, Бенвенуто обернулся.

Антонио смотрел на него с ожиданием во взгляде.

– Я сейчас соберусь и выйду, – ровно сказал Бенвенуто. – Ты пойдешь со мной.

– И я пойду! – крикнул Франко. – Хозяин, возьмите меня!

– Тебе-то зачем? – устало спросил Бенвенуто.

– Хозяин! О чем вы говорите?! Мы же как братья стали! Я должен пойти!..

Бенвенуто досадливо махнул рукой и шагнул в дом.

Он чувствовал себя измотанным. Достал из кармана бархатный мешочек с подвеской герцогини, безразлично бросил на верстак. Посидел, невидяще глядя перед собой. Со вздохом поднялся, раскрыл сундук, достал мешок, вытряс кольчугу. Сколько раз она ему говори-и-и-ила. Сколько раз она ему говори-и-и-ила. Он ему тоже говорил. Сколько раз. Да что толку. Зачем Патрицио это сделал? Глупый вопрос. Морщился, силясь застегнуть крючок, схватывавший медный воротник. Вот наконец щелкнул. Одернув кольчугу, поводил плечами, чтобы улеглась. Набросил перевязь, затянул ремень, прицепил ножны длинной боевой шпаги. Придерживая левой, правой потянул рукоять – не приржавела ли. Нет, скользнула легко, с многообещающим змеиным шипением.

– Что ж, – пробормотал Бенвенуто. – Ладно.

Он вышел из дому. Антонио стоял у ворот, оперевшись на длинное топорище.

– Э, э! – сказал Бенвенуто. – Ты чего это? Не шути. Возьми дубинку… и то на всякий случай. Драться тебе не придется.

– Почему это не придется?! – возмутился Антонио. – Я ему башку раскрою!

Бенвенуто поморщился.

– Перестань! Ты свидетелем идешь. Будешь стоять в сторонке и смотреть, что происходит. Чтобы мог потом рассказать. Если понадобится…

– Да почему?!

– Все, разговор окончен, – отрезал Бенвенуто. – Отнеси топор!

– А мне можно с вами, хозяин? – спросил Франко.

Бенвенуто повернулся к нему.

– Зачем тебе это, Франко? – мягко спросил он. – Что тебе неймется?

– Да что же тут непонятного! – воскликнул работник. – Мы с Микеле три недели душа в душу жили, а этот поганый Патрицио его зарезал! Да я бы тоже ему башку проломил! Зачем он это сделал?!

– Ну ты же слышал, что Фелиса говорит… застал их с Женеврой, вот и… что непонятного?

– Если понятно, так простить ему, что ли?

– Нет, прощать никто не собирается, – возразил Бенвенуто. – Ладно, пойдем. Но только чтобы без моего приказа – ни шагу. Будете немыми свидетелями. Обещаешь?

– Хорошо, – кивнул Франко. – Обещаю.

Новые казармы размещались в том помещении, где прежде теснилась конюшня Синьории.

Проем распашных ворот был на три четверти заложен кирпичом. Внутри Бенвенуто не бывал, но мог вообразить, как переоборудовали денники.