Читаем Персей онлайн бесплатно
Да, значит, а кирпича понадобится… ну, сколько? Ну, три телеги. Если с запасом – четыре. А лучше бы пять.
Еще столько же извести. И вдвое больше песку.
А у герцога чего ни попросишь – все завтраки.
Герцог – страшный скряга.
Вот король Франциск!..
Впрочем, сказать, что король Франциск был необыкновенно щедр, тоже язык не поворачивался.
Пожалуй, самым щедрым из них был папа Климент.
С папой Климентом у них вообще были хорошие отношения…
И вдруг он вспомнил, как папа Климент не давал ему золота. Требовал, чтобы он доделал чашу, а золота не давал!..
Нет-нет, все одинаковые.
Золото!..
Мало того что его никогда ни у кого нет. Но вдобавок, если речь о золоте, все друг друга подозревают.
Когда он, уехав из Флоренции в Рим к папе Клименту…
Точнее сказать, бежав.
Из Флоренции ему всегда приходилось бежать.
Правда, в тот раз он никого, говоря языком его светлости, не укокошил. Он вообще не собирался покидать родной город. Пустой отцов дом наводил тоску. Он продал его, договорившись с покупателем, чтобы тот сам разобрался с невесть как заведшейся в жилище ведьмой-горубуньей, – в нем самом она вызывала прямо-таки религиозный ужас. И открыл небольшую мастерскую на Новом рынке.
Дела шли – оправлял драгоценные камни, чеканил медальоны. Заказов хватало, он неплохо зарабатывал и подумывал о расширении.
Время от времени к нему заглядывал Микеланджело Буонарроти. Пожалуй, Микеланджело был единственным, кому Бенвенуто никогда и ни в чем не завидовал, а потому искренне восторгался его искусством и возглашал хвалы на всех перекрестках. Ему льстило, что и великий Микеланджело признает в нем чуть ли не ровню.
Как-то раз Микеланджело обратил внимание на одну его медальку. На аверсе Геркулес раздирал пасть льву, и Микеланджело, вгоняя Бенвенуто в краску, восхищался, что и фигура Геркулеса, и лютость зверя показаны совершенно оригинально, совсем не так, как диктует шаблон и как, руководствуясь шаблоном, сделал бы рядовой ремесленник, пусть и очень мастеровитый.
Бенвенуто блаженствовал: его хвалил божественный Микеланджело! Да так хвалил, что ему хотелось сделать что-нибудь уж совсем неописуемое!..
Через несколько дней к Микеланджело пришел заказчик: он придумал себе медаль, ему нужен был рисунок Атланта, держащего на плечах мир.
– Да, я мог бы этим заняться, но лучше вам сходить к мастеру Бенвенуто: он специалист по таким вещам и отлично вам услужит. И ему не понадобится мой рисунок.
Но тот настаивал и клянчил, и Микеланджело все-таки снабдил его наброском.
Он пришел к Бенвенуто и обиженно пересказал слова Микеланджело. Воодушевленный заочной похвалой, Бенвенуто на его глазах создал модель.
В ней не было ровным счетом ничего от чужого наброска, но римлянина она покорила: на ляпис-лазуревом поле Геркулес держал на плечах хрустальный шар неба с вырезанным на нем зодиаком.
Понизу Бенвенуто пустил надпись: «Summa tulisse juvat»4.
Клиент ликовал, бегал к Микеланджело благодарить, оба они потом над ним смеялись…
А между тем папа Климент двинулся на Флоренцию войной.
Это было объяснимо. Оказавшись в плену у французов, папа обязался уплатить за себя выкуп в четыреста тысяч дукатов. Его полгода держали в замке Святого Ангела, дожидаясь денежек. В конце концов он бежал, переодевшись слугой, но по мирному договору с французами все равно потерял свои лучшие города.
Теперь ему хотелось, вероятно, поправить дела за счет Флоренции…
Флоренция начала готовиться к обороне, снаряжать народное ополчение. Бенвенуто тоже призвали. Он стал водиться с высшей флорентийской знатью, тянувшейся к нему, опытному воину. Все выказывали яростное желание сражаться. Ни о чем ином, кроме как с честью постоять за родину и, если понадобиться, погибнуть за нее, речи не было. Что юноши, что молодые люди, что уж довольно зрелые мужи, горя любовью к родному краю, одинаково пылко клялись друг другу в неугасимой ненависти к проклятому Клименту.
И вот как-то раз, когда именно в его мастерской собралось множество первейших в городе мужчин и молодых людей, посыльный приносит Бенвенуто письмо. Откуда послание? – из Рима.
Машинально разворачивая – мало ли кто может писать ему из Рима! – Бенвенуто скользнул взглядом…
Господи пресвятый боже! Маэстро Якопо!.. Давний его друг!.. Но что гораздо хуже, большой друг папы Климента!
Сделав вид, что возгласы и крики мешают ему сосредоточиться, он отошел в сторону.
Якопо писал, что недавно у них с папой зашла речь об осаде замка. И папа вспомнил о Бенвенуто, молвив о нем много хорошего. И заметил при этом, что он и теперь был бы рад залучить к себе на службу столь разносторонне одаренного молодого человека.
Собравшимся патриотам уже не терпелось узнать, чем там Бенвенуто так зачитался, – а стоило кому-нибудь из них мельком увидеть эти строки, как его тут же вздернули бы на потолочной балке.
К счастью, он нашел, чем отшутиться: дескать, готов открыть любые свои тайны – кроме амурных.
Тем же вечером Бенвенуто ответил слезной просьбой: если маэстро Якопо не хочет его верной гибели, пусть больше никогда ничего ему не пишет.
