Читаем Персей онлайн бесплатно
Бенвенуто сделал это, и папа, воздев руки и осенив его крестным знамением, торжественно отпустил ему грех человекоубийства – и не только этого, не только других, что уже были, возможно, учинены им на службе, но и всех будущих, если, буде на то воля Божия, Бенвенуто содеет их, служа апостольской церкви.
После чего он вернулся к своим пушкам, и проявлял усердие, и безостановочно стрелял, и почти ни один его выстрел не пропадал даром…
Его рисование, его прекрасные занятия, его красота музыкальной игры – все ушло в игру на пороховых орудиях… стоит ли рассказывать Микеле обо всем, что совершал он в той жестокой адовости?..
Конечно, если поведать все без изъятий, записи, сделанные со слов Бенвенуто, изумят мир… но, может быть, лучше оставить эту память при себе?
Однако о злостном навете непременно нужно упомянуть… почему не рассказать о напрасных обвинениях и незаслуженных муках? – страдательная сторона всегда говорит о своих страданиях с определенным удовольствием.
Тем более что он брал начало именно в замке Святого Ангела.
На пятой неделе осады папа Климент вызвал его к себе. Третьим при них был Кавальерино, слуга его святейшества. Папа Климент доверял ему, как самому себе, и за годы его преданной службы просто озолотил.
Папа сомневался, что замок выдержит осаду. Он боялся неизбежного разграбления сокровищниц. Он бы хотел спасти все множество великих драгоценностей апостолической камеры, но в первую очередь – священные тиары.
По его знаку Кавальерино выложил их на стол.
Золотых дел мастера трудно ослепить, но тут Бенвенуто едва проморгался.
– Теперь понимаешь? – невесело спросил папа. – Сначала нужно вынуть камни.
При определенном навыке это совсем не трудно. Бенвенуто быстро справился с задачей.
Кавальерино помогал ему их заворачивать – каждый камушек в отдельный лоскуток бумаги. Поздней ночью они закончили зашивать их в подкладки одеяний – самого папы и его слуги.
От разломанных тиар осталось фунтов двести золота. Папа велел как можно более тайно его переплавить. Бенвенуто сложил золото в мешки и унес к себе.
Недолго поразмыслив, он соорудил из нескольких кирпичей самодувную печурку, приладив в поду́ большую плоскую тарелку. Он бросал понемногу обломки тиар на уголья, золото плавилось и капало на блюдо. Дело шло само собой, но отнимало много времени, а сидеть сложа руки он не привык. Кроме того, не было возможности соорудить хоть какой-нибудь дымоход, и он в своей закупоренной каморке просто задыхался.
Загрузив очередную порцию, Бенвенуто выходил на стену продышаться. До окопов внизу было ближе, чем бросить камнем. Он не мог отвлекаться слишком надолго, но прямо на стене по углам громоздились кучи железного лома – какие-то древние замковые запасы. А в его арсенале было два фальконета с обломанными жерлами, палившие, как ни старайся прицелиться, куда Бог пошлет. Тратить на них хорошие свинцовые ядра он жалел и потому набивал поверх пороха кусками никчемных железок.
И вот как-то, заложив плавку и выйдя на стену, Бенвенуто приметил вояку в шляпе с пышным плюмажем: он ехал на шустром муле по краю окопа, балагуря с прячущимися в нем солдатами.
Бенвенуто сделал поправку на побежку мула и пальнул, ни на что особо не надеясь.
Но выстрел оказался на удивление удачным: железка угодила верховому в лицо и он с криком скатился наземь. Мул почему-то тоже повалился.
Из окопа кричали. Кто-то выскакивал на помощь.
Раненого отнесли к ближайшему дому. Чуть позже туда начала сбегаться вся войсковая знать.
Тут его потребовали к папе.
– Бенвенуто! – обрушился на него Климент. – Что ты себе позволяешь?! Я поручил тебе дело, которое в тысячу раз важнее, чем вредить сброду под нашими стенами! Почему ты им не занимаешься?!
– Ваше святейшество! – воскликнул перепуганный Бенвенуто. – Я занимаюсь! Честное слово! Просто оно не отнимает много времени… вот я и вышел ненадолго… что же мне без толку сидеть у печки? Да и дымно там – сил нет!
– Да, сидеть! Так и сидеть! – сердито возразил папа. – Честное слово, если бы ты случайно не подстрелил самого принца Оранского, я бы так тебя наказал, что помнил бы всю оставшуюся жизнь!..
Уже подходя к дому, он усмехнулся, припомнив, как в этот самый момент в покои папы вошел кардинал Фарнезе и, не разобравшись в деле (а о тайных деяниях по спасению сокровищ он вообще ничего не знал), жарко поддержал Климента – вот, дескать, верно: непременно надо наказать этого несносного Бенвенуто! Лучше всего повесить!..
Да, еще в ту пору кардинал его невзлюбил… Не смог, видно, простить за бочку, что едва его не расплющила… Правда, позже, когда он стал папой Павлом, Бенвенуто стало казаться, что прошлое забыто. Но напрасно он обольщался – через некоторое время неприязнь бывшего кардинала вылезла, подобно змее… да как ужалила!..
– Но мы же привезли дрова.
– Молодцы. Обоих вас наградить золотыми медалями!
– Какими еще медалями, Фелиса?
– Говорю же: золотыми. С бриллиантами. Вот хозяин вернется, он вам тут же накует по парочке!
– Да что такое, в самом деле! Почему я не могу на час уйти?
