Читаем Персей онлайн бесплатно
Микеле еще жевал – точнее, дожевывал, поскольку жевать в полную силу (а то и, не приведи господи, чавкать) в то время, когда хозяин в кои-то веки собрался с ним поговорить, было, на его взгляд, вещью непозволительной – тем более при той странности, что Бенвенуто, вопреки обыкновению, не рубил сплеча, а начинал речь с какого-то, что ли, предисловия, пусть и невнятного.
Микеле настороженно положил деревянную ложку рядом с оловянной миской и распрямился.
– Слушаю, хозяин, – сказал он, выжидательно моргая.
– Так вот, – недовольно повторил Бенвенуто. – Тут такое дело. Э-э-э…
Он замолчал и нахмурился.
Ему не нравилась собственная нерешительность. Она его удивляла. И даже, прямо сказать, раздражала. А еще более удивительным было то, что он это свое раздражение сейчас каким-то образом сдерживал. Это и вовсе ни в какие ворота…
Колебаться было не в его правилах, совсем не в его. Натура и многолетняя привычка диктовали ему вполне определенную манеру разговора: не рассусоливать, не рассуждать попусту, а оттяпать без обиняков – таков был его стиль. В молодости он вообще страдал вспышками слепящего гнева… много из-за них претерпел… разумнее было бы сдерживаться, конечно… но что он мог с собой сделать?.. Только с возрастом кое-как научился не хвататься сразу за… гм. Да и то…
Но раздражение – раздражение он и с течением лет не находил возможности усмирить. Бывало такое и теперь… бывало, да еще как бывало, срывался по пустякам. Понятно, что по прошествии малого времени искренне жалел о своей несдержанности… и опять себя бранил… и опять задавал самому себе теперь уж не имеющие смысла вопросы: ну, трудно, что ли, было потерпеть хотя бы десять секунд, перед тем как начать гневаться?.. Ничего не стоило смолчать; и вообще глупость: понятно, что никто не хотел обидеть его или оскорбить… Да ведь потом что толку себя грызть: сказанное сказано, слово не воробей, теперь только локти кусать.
Собственно, было всего два человека, в присутствии которых он себя кое-как обуздывал, – герцог и ее светлость. Но тут, понятное дело, и речи не могло быть, чтоб позволить себе что-нибудь этакое… А на любого другого всякую минуту мог спустить собак, стоило заподозрить, будто с ним как-то не так обращаются.
Слышал стороной, что и мессир Сфорца, наперсник и правая рука ее светлости, как-то жаловался Козимо – дескать, ваша светлость, вы бы с ним что-нибудь сделали!.. как-нибудь ему приказали, что ли!.. с этим Бенвенуто невозможно дело иметь, ничего ему не скажи, просто бешеный!..
Но Козимо все-таки хорошо к нему относится. Мессир Сфорца может наушничать сколько влезет, герцогу нужен Персей, а не ябеды мессира Сфорца.
Хотя, конечно, когда такие доброхоты начинают лить яд в уши владык – это дело опасное… очень опасное. Уж ему ли не знать последствий.
Взять хотя бы тот давний случай… Император возвращался с победой из тунисского похода, папа Павел обсуждал с Бенвенуто, какой подарок поднести императору по столь торжественному случаю. Бенвенуто предложил золотой крест с Христом. Задел у него был, он показал, что уже было сделано, папа восхитился, они даже исчислили стоимость остаточной работы. Все отлично слаживалось, дело за усердием, начать и кончить, как говорится.
И тут влезает мессир Ювинале!
Ваше святейшество, случай из ряда вон выходящий, надо вам поразмыслить, мы с вами не можем идти на поводу у мастеровых…
Вот болван-то был этот чертов Ювинале, Господи, прости мою душу грешную!..
И что? И все расстроил. Папа склонил ухо к новому замыслу, вызвал Бенвенуто: так и так, дорогой Бенвенуто, мы тут маленько перерешали, принимайся за другое.
Что тут скажешь? С папой не спорят, слушаюсь, ваше святейшество, вот и все разговоры.
Но тут же он, раздраженный до невозможности, явился к виновнику своего несчастья, чтобы с оскорбительным смехом пролаять: зря вы, мессир Ювинале, так приревновали, совершенно это пустое дело! Новая идея и впрямь теперь исходит только от вас, а потому, вероятно, чрезвычайно тешит ваше нелепое самолюбие! Но все равно она, эта ваша идея, с моей и рядом не лежала, ибо ни мессиру Ювинале, ни самому папе никогда не придумать ничего лучше того, в чем задействован Христос!.. А теперь, мессир Ювинале, если желаете, говорите в ответ всю ту придворную чепуху, к какой привыкли и какую для этого случая вспомните!
Он был уверен, что высказал это мирно и рассудительно, голубица голубицей, не предполагая ни ссоры, ни даже порчи отношений; ну что такого, в конце концов, просто рабочий момент, нужно же решить, какой именно подарок готовить, вот и все.
Но эта скотина мессир Латино Ювинале, вместо того чтобы смолчать – ведь прав был Бенвенуто, еще как прав! – ни с того ни с сего лезет на рожон и отвечает с самой скотской заносчивостью:
– Наше дело быть изобретателями, а ваше – исполнителями! Идите, Бенвенуто, и работайте!..
Убить подонка на месте никак было нельзя, ну просто никак!.. А потому Бенвенуто удалился в гневе и ярости.
