Читаем Персей онлайн бесплатно
– Он не то чтобы меня попросил… Даже можно сказать, что он ни о чем таком не просил. Можно сказать даже, что он мне ничего такого и не говорил… Ничего определенного, я хочу сказать. То есть я как бы по своей воле. Ну не совсем по своей, конечно, поскольку маэстро Патрицио все же выразил некоторую обеспокоенность…
– Господи, да в чем дело-то?! – нахмурился Бенвенуто.
– Сам он опасается тревожить вас этими пустяками, – вздохнул дон Дьего. – Поскольку вы… э-э-э… ну, вы понимаете, наверное, по какой причине.
– Честно сказать, не понимаю, – возразил Бенвенуто. – Если он не совершил каких-нибудь новых гадостей… я имею в виду только те гадости, что могли бы напрямую касаться меня… ему бояться совершенно нечего.
– Но…
– Может быть, вы хотите намекнуть, что я, дескать, слишком злопамятен… верно? Так вот: я совсем не злопамятен! нисколько не злопамятен! – настаивал Бенвенуто. – Вот ни на полстолечко! – Он показал дону Дьего щепоть с зажатым кончиком пальца. – То-то я последнее время замечаю, что он…
Бенвенуто добродушно рассмеялся, качая головой.
– Что замечаете?
– Да то, что он даже на рынке мне не попадается! Вот чудеса! Нарочно прячется, что ли? Избегает встреч?
– Не знаю…
– Так вы передайте ему, дон Дьего: нечего ему бояться, совершенно нечего! Что было – то было. Быльем поросло, и точка. Возврата нет.
– Да, но…
– Что?
– Видите ли, его беспокоят некоторые слухи.
– Какие слухи?
– Ну… Как вам сказать. Неприятные слухи. Задевающие его честь.
– Честь? – Бенвенуто так изумился, словно никак не ожидал услышать это слово в применении к маэстро Патрицио. – Какая еще честь? При чем тут честь?
– Его жена…
Дон Дьего замолк, сильно хмурясь.
– Женевра?.. Да что такое, черт возьми! Дон Дьего, что с вами? Что – его жена?
Дон Дьего сокрушенно вздохнул, затем понизил голос и начал говорить.
Бенвенуто сидел на чурбаке, привалившись спиной к дощатой стене недостроенной литейной мастерской.
Он хмурился, сопел, брал бороду в кулак и так тянул, словно вознамерился вырвать ее с корнем; не доведя дело до конца, отпускал, хмурился пуще, пристально смотрел в замусоренную вытоптанную землю между собственными стоящими на ней сапогами и то и дело шевелил губами.
Не нужно было иметь особой проницательности, чтобы заподозрить его в занятии сколь бессмысленном, столь и неотвязном – повторять какие-то недавно сказанные слова в попытке сделать так, чтобы они прозвучали иначе, чем на самом деле.
Да, он только что проводил герцога и теперь фразу за фразой перебирал состоявшийся разговор, а добравшись до конца, начинал сначала.
Его, правда, и разговором-то трудно было назвать, так, обмен короткими репликами: Козимо, как обычно, куда-то спешил, его где-то ждали, он заскочил по пути и на минуточку. Двое сопровождавших вельмож даже не стали спешиваться: так и сидели на лошадях за воротами, о чем-то болтая.
И все-таки прозвучало несколько важных, очень важных вещей.
Особенно зацепила его одна фраза. Вообще-то, Козимо произнес ее как будто в шутку, в иронично-доброй интонации, заведомо подтверждавшей ее несерьезность.
Но Бенвенуто она просто резанула!..
Он снова схватил бороду в горсть и уперся взглядом между мысками сапог.
Ему вспомнилось, как он показывал Клименту модель будущей большой застежки папской ризы. Это происходило давно, но было так живо, словно случилось вчера.
Терпеливо дожидаясь своей очереди, он стоял в сторонке, а ювелир Помпео и мессир Траяно совали папе рисунки вариантов будущего изделия. Они надеялись, что какой-нибудь из них вызовет его одобрение и тогда не Бенвенуто, а Помпео получит эту выгодную работу.
Рисунки заказывались лучшим рисовальщикам Рима, и они отлично справились со своей задачей. К рисованию не могло быть никаких претензий; да вот беда – никто из этих рисовальщиков ни аза не смыслил в ювелирном деле.
Проглядывая листы, папа все больше оттопыривал нижнюю губу и в конце концов с гневным хрюканьем смахнул остатнюю кипу на пол.
– Уберите этот хлам! – раздраженно крикнул он. – Бенвенуто, давай свою! Тех же ошибок небось наворотил!..
Бенвенуто опустился на колено, раскрыл круглую шкатулочку, протянул и – словно солнечное сияние ударило папе в очи!
Климент отшатнулся, невольно прикрывая глаза ладонью.
– Ты мог это сотворить, только если бы подселил мою душу в свое тело! – хрипло пробормотал он. – Ведь я так и видел! Какое счастье! А эти лишь искали способ виртуознее опозориться!..
Вокруг уже столпились вельможи, папа снова и снова расхваливал модель Бенвенуто, одновременно не уставая высказываться по поводу ничтожества представленных ранее рисунков. Испуганные конкуренты жались поодаль.
Сам он ревниво следил за выражением папского лица: папа сиял, снова и снова любуясь композицией.
