Читаем Персей онлайн бесплатно
– Нет, «значит» не пиши. Мы сто раз с тобой об этом говорили. Это у меня случайно срывается. «Значит» писать не нужно. Пиши прямо: «И что эти деньги – они у меня большей частью в драгоценных камнях».
– Вообще-то, так не говорят… но ладно… Камнях… Так.
– Записал?
– Записал.
– Каковые камни – церковные, и что я их похитил во время разгрома Рима…
– Рима…
– …в замке Святого Ангела.
– …да…
– И что надобно велеть схватить меня немедленно и тайно… Записал?
– Записал.
– Ну хорошо. Так вот…
– И что, схватили?
– Ты о чем? Что схватили?
– Вас схватили? Вы же сказали: надобно велеть схватить немедленно и тайно.
– Ах это… Схватили, да. Уж не знаю, насколько тайно, но вот немедленно – это да.
– И что?..
Бенвенуто усмехнулся, подходя к воротам.
Да, в ближайшее время – кончится ли оно? – им предстоит предаваться таким вот тихим занятиям. Ему – припоминать, как было дело. А Микеле – записывать то, что свяжется в рассказ.
Он протянул руку к калитке и машинально подумал: что еще за собака воет во дворе?.. у них же никогда не было собаки!..
– Я говори-и-и-ила! Я же говори-и-и-ила!
Опустив голову, Бенвенуто медленно растирал лицо ладонью.
– Сколько раз я ему говори-и-и-ила!
Он оглянулся.
Антонио стоял у дверей кухни, Франко рядом.
Оба смотрели на него.
– Фелиса, – ровно сказал Бенвенуто. – Не вой, пожалуйста! Очень тебя прошу!
Его слова, наоборот, что-то сорвали в ней, и она закричала в полный голос, схватившись за виски и раскачиваясь из стороны в сторону:
– Да как не выть-то, господи!? Как не выть!! Я же сколько раз ему говори-и-и-ила!
Поморщившись и снова коснувшись пальцами лба, Бенвенуто сделал несколько шагов к дому.
Только что услышанное не вполне еще уложилось в сознании; еще казалось, что оно может развеяться, исчезнуть, откатиться назад, как откатывается телега, когда упрямая лошадь начинает артачиться, пятясь в оглоблях.
Но, не осознав до конца случившееся, он чувствовал нечто такое, будто переменилось состояние самой вселенной.
Совсем недавно всю ее пронизывали серебряные, золотые, шелковые нити. Они связывали все сущее, соединяли между собой как грубые предметы вещного мира, так и нежные, невидимые трепетания бестелесных субстанций. Все и вся держалось на них, все и вся было ими опутано, соединено и связано, и что бы ни колыхнулось, дрогнуло, что бы ни шевельнулось сколь угодно далеко от его собственного естества, это содрогание, трепет, пульсация достигали глубин души точно так же, как дерганье, производимое попавшей в паутину мухой, мгновенно пробуждает дремлющего паука, даря ему когда удовольствие, когда наслаждение, когда разочарование, когда и муку – но равно наполненные жизнью.
А теперь все наливалось болезненной тяжестью, безысходностью, отчаянием, темнело и сгущалось – и это было сгущение смерти.
Он переживал такое далеко не впервые.
Так было, когда нелепо погиб его славный брат Чеккино. Брат хотел отомстить за убитого в драке друга и не терпел промедления. Свидетели сообщили Чеккино приметы убийцы: вооружен двуручным мечом и с голубым пером на шляпе. Чеккино бросился в самую гущу стражи, всадил шпагу ему в живот, рукоятью повалил наземь и обернулся к остальным с такой отвагой, что они уже почти обратились в бегство. Но тут стоявший чуть поодаль аркебузир выстрелил ему в правое бедро – и сутки спустя брат Чеккино, не пересилив горячки, отдал душу Богу.
Бенвенуто тогда работал над несколькими медалями для папы Климента. Папе не терпелось увидеть их готовыми, каждый день он присылал, требуя, чтобы Бенвенуто пришел показать, как продвинулось дело, – и всякий раз, увидев его, корил за великую печаль.
– Бенвенуто, ты хочешь последовать за братом?.. Я не думал, что ты сумасшедший! Или ты не знаешь, что против смерти нет снадобий?
Бенвенуто старательно продолжал работу, но мечтание об аркебузире не покидало его. Он узнал, где тот живет, и всякий свободный час проходил мимо его дома. Наконец он его увидел в подходящем положении: тот расслабленно сидел на пороге со шпагою в руке. Не спеша, чтобы не привлечь внимания стуком шагов, Бенвенуто приблизился со спины – и наотмашь ударил большим тосканским кинжалом. Он думал единым махом перерубить шею, но аркебузир успел обернуться и съежиться: удар пришелся в левое плечо и, должно быть, расколол кость. Убийца вскочил, выронив шпагу, и бросился бежать, крича от боли. Бенвенуто настиг его в четыре шага. Второй удар угодил между шейной костью и затылком. Аркебузир упал. Стоя над телом, Бенвенуто силился выдернуть лезвие, но оно было глубоко всажено и не поддавалось. Между тем из соседнего дома выскочили четыре солдата. Тогда он быстро ушел искать спасения…
