Читаем Персей онлайн бесплатно
Бенвенуто безвольно сидел на постели, шевеля пальцами босых ног, разглядывая их с такой пристальностью, словно видел впервые, и время от времени о чем-то вздыхая.
– О чем вы думаете, хозяин? – озабоченно спросил Микеле, вернувшись. – Что-то вы сегодня какой-то… Спали плохо?
Бенвенуто поднял голову.
– Бога ради! Иди, иди!.. Дай спокойно одеться!.. Башмаки придвинь сюда! Да не ворчи мне тут, житья от тебя нет!.. Брюзжишь, как столетний старец!
Микеле вышел, недовольно бормоча что-то под нос.
Он и правда плохо спал. То есть не столько плохо, сколько мало. Когда удалось наконец смежить глаза, уснул как убитый, без единого сновидения. Но до того ворочался, вставал, пил воду, снова ложился… Так и ерзал до петухов, вспоминая вчерашнее, переговаривал все заново, будто еще оставалась возможность улучшить уже отзвучавшую речь…
Дело было так: он пришел во дворец после обеда.
Увидев его, герцог обрадовался:
– Бенвенуто! Очень вовремя! Я как раз собираюсь взглянуть, что такое прислал мне синьор Палестрина! Открывай, посмотрим.
Ящик был примерно в размер детского гробика.
Бенвенуто поддел стамеской крышку, снял. Освободил что-то продолговатое от ваты, которой оно было обложено, извлек из короба, размотал тряпки – и просто ахнул.
– Что, что? – возбудился герцог.
– Ваша светлость, – торжественно сказал Бенвенуто. – Это фигура греческого мрамора! Господи, какая изумительная вещь! Какая прелесть! Много древностей я перевидал, но столь удивительного мальчика не помню!
– Правда? – пробормотал герцог, присматриваясь. – Позволь, я взгляну…
– О, его создал великий мастер! Ваша светлость, прикажите его восстановить! – горячо сказал Бенвенуто. – Я верну ему и голову, и руки, и ноги! И посажу этого чудного юношу на орла! Мы окрестим его Ганимедом!
– Серьезно? – удивился Козимо, опуская изуродованное изваяние обратно в тряпки. – Ты считаешь, он так хорош? Но это же обломок!.. Объясни, в чем ты видишь искусство?
– Ваша светлость!.. Видите ли… Да, это всего лишь обломок. Руки откололись от самых плеч… ногам повезло чуть больше – одна цела до середины бедра, вторая даже сохранила половину колена. Просто обломок, натуральный обломок… но обломок чего? Ваша светлость, это обломок правды! Каждый кусочек этой мраморной плоти, явившейся из-под резца древнего мастера, правдив и понятен! Только так может быть сложено человеческое тело! Только так могут быть расположены его мышцы! Только так они напрягаются при таком положении корпуса!.. А если бы малый кусочек одной из них на маковое зерно отличался от того, каким должен быть, это была бы не правда, а неправда!.. Это была бы ложь, ваша светлость!
Дверь скарбницы шумно распахнулась – и вошел Бандинелли.
– Позволите, ваша светлость?
– Зачем спрашивать, если уже пришли? – вздохнул герцог. – Что у вас? Какие новости?
Бандинелли подошел к раскрытому ящику и несколько мгновений разглядывал содержимое.
– А! – произнес он, распрямляясь с неприятным смешком. – Опять эти ископаемые! Им просто нет счету!.. Вот, государь, это именно то, о чем я столько раз говорил вашей высокой светлости. Несчастный уродец чрезвычайно показателен: увы, эти хваленые древние ничего не смыслили в анатомии. Их работы полны многочисленных ошибок!
Бенвенуто, мучительно сморщившись, сделал попытку повернуться к нему спиной.
– Разве? – удивился герцог. – Интересно. Поясните!
– Видите ли, ваша светлость, им неоткуда было набраться знаний. Все, что они пытались изображать, они брали из собственных голов – а их головы, смею заметить, не всегда были столь просветленными, как они привыкли о них думать!
Бандинелли вывалил еще несколько суждений и замолк, победительно поглядывая то на одного, то на другого.
– Вот как! Видишь, Бенвенуто! Ты приводил столь прекрасные доводы, напирая на прелесть этой скульптуры. А скульптор Бандинелли толкует нечто совершенно противоположное… Сможешь хотя бы немного защитить этого обломанного бедняжку?
Бенвенуто поклонился.
Ему давалось это с некоторым трудом, но все же он заговорил спокойно, хоть и немного насмешливо. Первые фразы прозвучали так, словно он рассуждает о милых заблуждениях мастера, которые, как бы ни были неожиданны, все-таки не могут повредить репутации, нарушить то заведомое и всеобщее благорасположение, что вызывает сама его личность.
– Государь!.. Мы услышали суждение вашего главного скульптора – человека, которому вы доверили надзор за скульптурной частью Стройки. Слова мастера, облеченного такой ответственностью, не могут не вызвать интереса и уважения.
Бандинелли приосанился и шаркнул правой ногой по паркету, немного выставив ее вперед и, по всей видимости, готовясь к произнесению столь же торжественной ответной речи.
– Однако ваша светлость может быть не знает, но Баччо Бандинелло с головы до ног состоит из скверны. Как ни приятно иметь с ним дело, указанное обстоятельство приводит вот к чему: на что бы Баччо ни взглянул, предмет, будь он сам по себе благом, отразившись в его буркалах, тут же превращается в наихудшую скверну!
– Бенвенуто! – укоризненно сказал герцог.
