Читаем Персей онлайн бесплатно
– Ваша светлость! – хмуро сказал Бенвенуто. – Не нужно вам об этом беспокоиться. Поверьте! В бронзе она получится в три раза лучше, чем сейчас!
Он невольно придал голосу оттенок превосходства, интонацию профессионала, говорящего с профаном.
Но герцог то ли не заметил, то ли по царящему в нем в эту минуту великодушию не придал значения допущенной им бестактности, а только рассмеялся:
– Ну понятно! Глупо было бы ждать от тебя другого ответа! В три раза лучше!.. Если бы такое и в самом деле было возможно, Бенвенуто! Но ведь это совершенно несбыточно!
Вот как: совершенно несбыточно!..
Что он мог сказать в ответ?
Что может сказать тот, кто
– Что ты там ворчишь? – спросил Козимо.
– Ничего, ваша светлость, – буркнул Бенвенуто. – Ровным счетом ничего.
– Ладно. С Медузой мне более или менее ясно. А самого покажешь?
– Ваша светлость, – извинительно поклонился Бенвенуто. – Персей еще не готов.
– Ты же говорил, почти готов!
– Ну да, ваша светлость, почти. Но не полностью. Вы ведь знаете, я не показываю недоделок…
– Помню, помню: полработы дуракам не показывают, – усмехнулся герцог. – Как тебя земля-то еще носит, Бенвенуто!
– Ваша светлость!..
– Он тоже в глине?
– Нет, уже в воске.
– Ага! То есть дело идет! Хорошо… Но все-таки как это у тебя небыстро…
– Ваша светлость! – сдержанно полыхнул Бенвенуто. – Ваша светлость! Вы понимаете, что…
– Тихо, тихо! – отмахнулся Козимо. – Не шуми! Говорю же: уже распорядился кое-что тебе завезти. Будешь доволен. Может, и время быстрее пойдет… Да, и вот еще что…
Герцог замолчал, словно размышляя, стоит ли говорить то, что он собирался.
– Ваша светлость?..
– Вчера явились ко мне оба, – сказал Козимо.
– Вы о…
– Бернардо и Фабио.
– А!
– Именно. Принесли восемь тысяч скудо. Очень извинялись. Просили прощения. Говорят, нечаянно вышло. Просто обсчитались. Считали, считали – и обсчитались. Такое ведь случается, правда? Камень стоит семнадцать, а они нечаянно слупили с меня двадцать пять. Каково?
– Ну, хорошо все, что хорошо кончается.
– Это ты какое «хорошо» имеешь в виду? – хмыкнул Козимо. – Для кого хорошо?.. Я тебе вот что скажу, Бенвенуто. Я сгоряча и тебя заподозрил…
– Ваша светлость!..
– Тихо, тихо! Говорю же: сгоряча. Потом понял, что ты ни при чем.
– Фабио Ланди тоже не знал об этих проделках!
– Да? Не знаю. Не уверен… Хотел вздернуть обоих, чтобы другим неповадно было. Но все-таки этот Ланди твой друг. Пусть живут. Может, еще пригодятся.
– Конечно, ваша светлость, конечно.
– Однако алмаз-то я все равно купил… Герцогиня хочет его в подвеску.
– Но я только что закончил ту, что с изумрудами…
– Ну и что? Лишняя не помешает… Будь добр, сделай модельку.
– Разумеется, ваша светлость, – безрадостно ответил Бенвенуто. – Непременно сделаю. В ближайшее время. В подвеске он очень даже хорошо будет смотреться… Но, ваша светлость! Мне бы еще рабочих! – Он прижал руки к груди. – Хотя бы парочку!..
– Все, все! – Герцог уже отступал к воротам. – Давай не сейчас!.. Работай, Бенвенуто! Пора твоему Персею вылупляться! Прощай! И сегодня же загляни к ее светлости!..
Козимо быстро пошагал к воротам, а когда сел на лошадь и выехал со двора, Микеле закрыл за ним створку.
Видишь, как у них у всех: совершенно невозможно.
А вот еще тот случай…
Тоже не верили.
Император подарил папе перстень с алмазом в двенадцать тысяч скудо. Перстенек оказался великоват. Кроме того, папе не нравилась оправа. Он велел его переделать.
Между тем прежде алмаз оправлялся рукою венецианского маэстро Милиано, первейшего в мире искусника. Но увы: маэстро Милиано умер. Тогда пусть это сделает Бенвенуто. Хорошо, однако камень требует высочайшего мастерства. И дело слишком трудное, чтобы приниматься за него без великого совета. Тогда дайте ему кого-нибудь в помощь.
В помощь Бенвенуто дали четверых ювелиров.
Вообще-то, он в их содействии совершенно не нуждался. Но деваться было некуда. Да и иметь дело с этими скромнейшими и искуснейшими людьми оказалось в высшей степени приятно.
Один только миланец по имени Гайо с самого начала повел себя, по молчаливому определению Бенвенуто, как самая заносчивая скотина на свете: в деле понимал меньше всех, но отчего-то был уверен, что он на голову выше прочих.
Он громогласно и многословно разъяснял, что при переделке крайне необходимо сохранить прежнюю блесну – золотую фольгу, что подкладывают под бриллианты для большей игры. Милианова блесна сделана необыкновенно замечательно, бездну искусства вложил в нее великий маэстро, вечная ему память!.. При этом как покойный Милиано – величайший ювелир из когда-либо существовавших на свете, так этот алмаз – самый сложный в работе. Поскольку же именно подцвечивание алмаза есть в ювелирном искусстве самое трудное дело, то даже ты, Бенвенуто, должен перед сей совершенной и восхитительной блесной снять шляпу! – неустанно трубил Гайо.
