Читаем Персей онлайн бесплатно
– Ваша светлость, простите меня, но сколько я его знаю, Баччо всегда был таков, – несколько извиняющимся тоном ответил Бенвенуто. – Либо он родился уже полным скверны, либо в самом нежном возрасте выбрал этот путь – путь скверны!
– А ты, ты!.. – ошеломленно сказал Бандинелли, прибирая ногу.
– А я, ваша светлость, тянусь ко благу. То, что я сказал об этой прекраснейшей статуе, – чистая правда. А то, что говорит Бандинелло, – это лишь явление присущей ему скверны!
Бандинелли пыхтел и гримасничал, однако прервать Бенвенуто не решался.
– Вы хотите что-то сказать, Баччо? – обратился к нему герцог.
Он подошел к креслу, сел и вытянул ноги, приготовившись к продолжению любопытных прений.
– Государь! – с мукой воскликнул Бандинелли. – Встаньте на сторону справедливости! Всякий может хулить что угодно, если не боится наказания! Он объявит черное белым, а белое черным! Уста его извергнут груды лжи и поношений! Палимое завистью злословие всегда обрушивается на великое и чистое! Но правда побеждает!.. Когда я открыл моего Геркулеса, простонародье сочинило сотни безграмотных сонетишек! Плебеи изрыгнули на мой шедевр самое дурное, что только могло прийти в их бесстыжие головы! Но что, что они в этом понимают?!
Герцог перевел хмурый взгляд на Бенвенуто.
– А правда, – задумчиво сказал он, – что простонародье может понимать в высоком искусстве?
– Государь, – смиренно ответил Бенвенуто, – что бы ни понимал народ в высоком искусстве, просто так поносные сонеты он писать не станет. Когда наш блистательный Микеланджело открыл свою ризницу – усыпальницу рода Медичи, его тоже осыпали виршами. Но какими? – авторы состязались в поиске лучших слов, чтобы расхвалить его творения – скульптурные портреты семейства Медичи!.. и орнаменты!.. и чудные фигуры Дня, Ночи, Рассвета и Сумерек!.. Почему?
Словно ожидая ответа, Бенвенуто посмотрел на пыхтящего Бандинелли, потом на герцога, который терпеливо ждал разъяснения.
– Да очень просто! Как работа Буонарроти неслыханным совершенством заставила простых людей сказать о ней все самое хорошее, так и скульптура Бандинелло своим уродством вынудила излить ругань, что прозвучала в ее адрес!
Наливаясь кровью, Бандинелли крикнул:
– Да какое уродство?! Что именно, что конкретно можешь ты ей вменить?! Что в ней есть, кроме красоты и совершенства?!
– Ваша светлость, вы позволите?
Герцог медлил, словно колеблясь, не остановить ли безобразную свару, пока большие художники не поубивали друг друга. Любопытство пересилило, и он досадливо кивнул.
– Дорогой Баччо! Я сожалею, что ты вынуждаешь меня указать на огрехи твоей работы. Меня оправдывает лишь то, что моими устами вещает наша школа!
– Ха-ха! – делано рассмеялся Бандинелли. – Ваша светлость, вы слышите речи этого сумасшедшего? Оказывается, он говорит устами нашей школы!
– Не путай, несчастный! Не я ее, а она моими!
– Ха-ха! Экая самоуверенность!..
– И что же говорит наша даровитая школа по поводу этого изваяния? – сбавляя тон, спросил Бенвенуто. – Во-первых, она с удивлением отмечает, что, если обстричь Геркулесу волосы, выяснится, что его череп слишком мал, чтобы в нем смог разместиться хотя бы куриный мозг!
Герцог рассмеялся.
– Далее наша даровитая школа смотрит на лицо Геркулеса – и снова не может сдержать изумления. С первого взгляда она безошибочно узнает в нем страшную харю быкольва. Однако затем закрадывается смутное подозрение, что ваятель все же пытался изобразить человеческую физиономию, но не смог достичь цели, потому что не обладал необходимым для этого умением!..
Козимо снова хохотнул.
– Глаза с этого страшного лика косят совсем не на то, чем заняты руки! Голова к шее и шея к корпусу прилажены так неуклюже, а все в целом столь напряжено и вывернуто, что трудно даже вообразить, как можно было бы добиться большей корявости!
Заново наливаясь кровью, Бандинелли потряс кулаками, издав что-то среднее между хрипом и стоном.
– Плечища его – будто две луки вьючного седла! Грудные мышцы лепились с мешка, набитого дынями!.. Образцом спины тоже был мешок – но другой, натырканный десятком переспелых кабачков!.. И самая нестерпимая ошибка дюжинных пошляков из безруких мастеровых: фигура заваливается вперед больше чем на треть локтя! Всякий наблюдатель испытывает желание отбежать подальше, ибо уверен, что в следующее мгновение она неминуемо рухнет!
– Ты все врешь! – прохрипел Бандинелли, тряся над головой кулаками.
– Руки висят мертво, как у покойника… должно быть, ваятель ни разу в жизни не видел живого человека. Что касается ног, то, во-первых, непонятно, как они прилажены к туловищу: всякий замрет в недоумении. Затем он задастся вопросом, на которую ногу Геркулес опирается, а которую при этом держит на весу…
– Да… – протянул герцог.
