Читаем Персей онлайн бесплатно
Ранним утром кто-то принялся яростно колотить в дверь. Бенвенуто сбежал взглянуть, что за сумасшедший к ним ломится, и, когда отпер, Катерина, смеясь, бросилась ему на шею.
– Ты уже не сердишься? – спрашивала она, целуя его. – Нет?
– Бог с тобой, – ошеломленно отвечал он. – Как я могу! С чего бы?
– А тогда давай как следует позавтракаем!
Руберта быстренько спроворила им угощение, и в знак мира они разделили трапезу.
А потом он опять лепил ее, то и дело воспламеняясь то ли от ее наготы, то ли от собственного искусства, а после снова лепил, и так шло до самого вечера. Однако настроение у нее мало-помалу менялось – она уставала, а он был по-прежнему полон сил, и в конце концов Катерина так разбередила его своим нытьем, причитаниями и совершенно никчемными поминаниями своего мужа Паоло, что ему снова пришлось надавать ей примерно таких же колотушек, что и накануне.
И так они проводили день за днем, проделывая все одно и то же так ловко и так одинаково, будто не дни, а золотые монеты падали из-под одного чекана, – разве что их общий пыл мало-помалу угасал.
И настал день, когда он завершил фигуру в глине: он ходил вокруг, отчего-то дрожа и не веря, что получилось именно так, как он когда-то задумывал, и оставалось лишь отлить ее в бронзе!..
Катерина ушла – и больше не приходила.
А все те идиоты, что заглядывали в его мастерскую, в один голос твердили, что в бронзе никак не может получиться, потому что…
– Хозяин, а что же вы не едите?
Бенвенуто вскинул взгляд.
– Я-то?.. нет, почему же… Я ем, Микеле, я ем… просто не так быстро, как ты… Марко! – окликнул он хозяина. – Ты говорил, у тебя там есть еще какие-то разносолы? Давай неси.
Никому ничего нельзя втолковать. Никто ничего не понимает, без его участия все путается, идет вкривь, вкось и задом наперед.
Чтобы дело хоть как-то шевелилось, за всем приходилось смотреть самому.
Вредоносней всего была их добросовестность. И нежелание вводить хозяина в лишний расход. Свойства чисто крестьянские… да и откуда взяться другим. Они и были крестьяне, с младых ногтей занятые землей, на пушечный выстрел не приближавшиеся к ремеслу.
Рачительность! – вот сердцевина деревенской натуры.
Если он наказывал им мешать известь пополам с песком – именно пополам, и никак иначе! – они так экономили на извести, словно это был драгоценный порошок и сыпался он из их собственных карманов; а если требовал того же с глиной, они со столь же идиотским рвением недокладывали песка.
С другой стороны, памятуя о Стройке, жадно слизывавшей любого, кто мог отличить кирпич от булыжника, то, что им с Микеле удалось отыскать и сговориться хоть бы с такими, являлось баснословным везением.
На лучших работяг он, честно говоря, и не рассчитывал: два старика ехали следом, фактически копыто в копыто; по прибытии Бенвенуто сам следил, как Фелиса устраивает им постели в сарае. Третий – паренек едва старше Микеле – необъяснимым образом потерялся по пути, и неменьшим чудом было то, что он все-таки явился сутками позже.
Теперь они третью неделю копошились на закладке горна; то, что можно было, как он полагал, соорудить дня за три, грозило растянуться на три месяца…
Антонио под уздцы заводил мула в распахнутые ворота. Мул недовольно воротил морду и фыркал. На застеленной рогожами телеге высилась куча песка, лежали две лопаты. Один из новеньких, мальчишка этот, как его… да, Франко… шагал следом, весело скаля щербатые зубы.
– О! Явились! Я уж думал, вас черти съели! – саркастически высказался Бенвенуто. – А меньше не могли нагрузить? Антонио, если такими порциями, сколько раз вам придется таскаться?
– Да иди ты, дьявол! – крикнул в ответ Антонио. – Шагай, кому сказал!.. Не знаю, хозяин… Ну а как? Больше Ушастый не тянет. И так-то спотыкается. Вы же не купили битюгов у мастера Бертини…
– Тьфу! Опять за свое! Фелиса! Я ухожу! Обедать не жди!..
Он шел переулком, злясь на упрямца Антонио. Битюгов ему подавай!.. Зачем ему битюги? Раз в неделю дров привезти, а потом что?.. Попусту в конюшне томиться? Даром овес трескать?.. Сдавать он их будет!.. Сдаст один раз, так хорошо, если уздечки назад получит. И свою-то лошадь хозяин подчас не пощадит, а уж чужую!..
Поток беззвучного и бессмысленного брюзжания прервался, когда он вдруг подумал, что перед уходом не увидел Микеле… обычно Микеле его провожал. Куда делся? Ладно.
Торопливо шагая мимо рынка, он размышлял, не обратиться ли сейчас к ее светлости за помощью. Мол, так и так, ваша светлость, кирпич нужен – криком кричи. Его светлость прислал три воза, вечная ему за это благодарность… но мне бы еще два, ваша светлость! Век буду Бога за вас молить!..
Да… Вот уж герцогиня удивится… Сморщится – он знал эту ее удивленно-брезгливую гримаску: Бенвенуто, дорогой, какой кирпич?!.. Что я могу понимать в кирпиче, милый мой?.. Мне так хотелось бы тебе помочь, дорогой Бенвенуто, но ведь я ничегошеньки не смыслю в этих ваших кирпичах!.. Скажи лучше, как там дела с моей подвеской?
Вот и весь разговор.
