Читаем Персей онлайн бесплатно
– Ну и вот. В общем, не знаю точно… да и тогда никто не знал, путаная была история… Но так или иначе, а что-то они с этими Гуасконти не поделили. Бенвенуто без долгих слов не то подкараулил одного из братьев, не то просто случайно встретил – и побил. Да вроде и побил-то не сильно: просто схватились сгоряча на улице, кулаками помахали, да и разошлись. Но дело пошло на Совет Восьми…1
– Прямо сразу на Совет? – удивился Микеле.
– Ну, отец-то Гуасконти тогда важный был… богатый и важный, вот его и заело – как это его сыночка на улицах колотят. А на Совете особо разбираться не стали и присудили хозяину пеню – четыре меры муки.
– Какой муки?
– Ну какой, обычной муки. Четыре мешка пшеничной муки в пользу монастыря Заточниц. Такое наказание. Скорее, для памяти. Чтоб не забывал. Если еще чего натворишь, скажут, что с тобой дела иметь нельзя: уже наказывали его, а он опять за свое. В другой раз подумаешь в драку лезть.
– Пожалуй, – согласился Микеле.
– А хозяину вроде как несправедливо. Вроде если он и виноват, то наравне с Гуасконти. Вроде этот Герардо сам задирался на ровном месте. В общем, так его заели эти четыре меры, что он, вместо того чтобы испугаться, прямо с Совета, где его стращали, помчался домой, схватил нож и кинулся к Гуасконти. А мужчины Гуасконти как раз тоже из Совета со своей победой, только один уже зашел в дом – как раз тот самый Герардо, с которого вся заваруха началось, а остальные где-то замешкались – может, как раз свою радость и обсуждали, вот и плелись нога за ногу. Бенвенуто врывается в жилище, орет в страшной ярости, машет железом и, не говоря худого слова, с размаху бьет Герардо в грудь. Шарах! Герардо падает!.. Потом-то оказалось, что Бенвенуто на нем только камзол пропорол, а тела по счастливой случайности не задел… слава Господу. Этот Герардо просто так повалился – должно, от ужаса сознание потерял…
– Ничего себе! – сказал Микеле и повторил: – От ужаса!
– Да вот и то, – вздохнул Антонио. – Падает он, значит, на пол как подкошенный… Ну а коли так, всем уже понятно, что случилось. Женщины голосят: Бенвенуто убийца, Бенвенуто зарезал их любимого Герардо! Герардо у них свет в окошке, а Бенвенуто его насмерть укокошил. А Бенвенуто тоже спуску не дает, надрывается в ответ, что и остальных сейчас порешит, не пожалеет!
– Да-а-а!.. – потрясенно протянул Микеле. – Ну, хозяин!..
– Мать и сестры перед ним на колени. Мол, пощади, не лишай жизни… Бенвенуто на крыльцо – а тут как раз всполошенное семейство со двора валит навстречу. Человек пять мужиков, успели похватать что ни попадя: кто с лопатой, кто с оглоблей, у того молоток, у этого наковальня. Но Бенвенуто все равно, сколько их там: бросается, как бешеный бык. Одного повалил, другой сам упал, третий побежал в ужасе. А он знай машет тесаком и кричит, что всем сейчас крышка!..
– Вот это да!
– Ну куда ты, куда? – укоризненно спросил Антонио Ушастого, который на ходу потянулся к фиолетовой кляксе чертополоха. – Торбу овса спозаранку схрумкал. Все мало ему. И как вмещается в такого тощего…
– Подожди! – вскрикнул Микеле, сгорая от нетерпения. – Потом-то что?
– А что потом?.. Говорю же: видать, Господь осенял все это безобразие своим неявным присутствием. Каким-то чудом никто никому не причинил вреда – ни Бенвенуто им своим кинжалом, ни они ему своими наковальнями.
– А за что же выгнали?
– За что выгнали… Спрашиваешь! Во-первых, хозяин был уверен, что он всерьез зарезал того Герардо. И первым делом сам сбежал. А во-вторых, хоть все живы-здоровы, а все равно бы город ему такого буйства не простил. Врываться к торговцам в дом, грозить убийством!.. Здесь о таком отродясь не слышали!.. нет, такое ему бы с рук не сошло. Вот он и дал деру. А Совет Восьми тут же объявил, что изгнал его из Флоренции на десять лет… Ну! Ну! Балуй!
Антонио издал звук смачного поцелуя и встряхнул вожжами.
– Это тогда он в Рим уехал? – спросил Микеле.
– Ну да. Только теперь уже надолго.
– О Риме он рассказывает…
– Ясное дело, – вздохнул Антонио.
Некоторое время ехали молча.
Ушастый мягко постукивал копытами по травянистой колее.
Поскрипывали колеса.
Его томила сухая досада.
Все, все против него!..
И ведь сам когда-то захотел! Кто тянул за язык? Ведь почти первое, о чем заговорил! Персея ему! Попирает обезглавленное тело! С головой в руке!..
Год за годом одно и то же: сам хотел – а сам не дает работать!..
Боже. Боже. Он сойдет с ума.
Правители тщеславны. Правители жадны. Правители открывают рот даже на то, чего не могут проглотить.
Когда герцог разинул пасть на Персея, она уже была занята собором Святой Марии.
