Читаем Персей онлайн бесплатно

Бенвенуто без лишних слов соглашался, лишь однажды заметив, что он бы все-таки попробовал посоревноваться: давайте Милианову блесну сохраним, а вы разрешите мне попытаться сделать лучше; если не выйдет, что ж – всегда можем вернуться к Милиановой.

Скотский Гайо расхохотался:

– Бенвенуто! Если ты сделаешь пусть не лучше, а хотя бы так же, я сам сниму перед твоей блесной шляпу!

– Хорошо, – ответил Бенвенуто. – Тогда перед лучшей ты сделаешь это дважды.

– Договорились! – снова залился дурачок Гайо.

Камень и впрямь оказался трудный – пожалуй, самый трудный из тех, что встречались ему прежде.

И блесну под него маэстро Милиано мастерски сделал, спору нет.

Однако Бенвенуто, навострив ум, придумал кое-что такое, что могло бы помочь ему сравняться с ним.

А когда добился этого, то, как всегда, стал пытаться прыгнуть выше головы.

И нашел еще один способ – и сделал блесну, которая была куда лучше не только уже им сделанной, но и само́й знаменитой Милиановой!..

Пришло время испытания.

Он хорошенько почистил бриллиант и подцветил его Милиановой блесной.

– Ну да, – сказали они, взглянув. – Это Милианова блесна.

Бенвенуто вынул камень из оправы, поменял блесну на свою первую и снова показал.

Ювелиры немного поспорили, но в конце концов маэстро Рафаэль, первейший среди них искусник, отрезал:

– Ну, хватит болтать! Тут рассуждать нечего: Бенвенуто превзошел Милиано!

Гайо вгляделся заново:

– Да, похоже, что так… С твоей блесной, Бенвенуто, камень стал стоить тысячи на две дороже…

– Спасибо, – сказал Бенвенуто. – Тогда рассудите еще: если я победил Милиано, смог ли я победить самого себя?

Он подцветил бриллиант своей второй блесной.

Рассматривали молча.

Потом Гайо пробормотал:

– Это самое изумительное из всего, что я когда-нибудь видел. Мы только что оценивали его в двенадцать… А теперь, клянусь Богом, этот алмаз стоит больше восемнадцати тысяч скудо!

– Бенвенуто – слава нашего искусства, – с улыбкой сказал маэстро Рафаэль. – По его заслугам не только ты, но и мы должны снять шляпы.

Когда отшутились и отсмеялись, Гайо крикнул:

– Я пойду потребую у папы, чтобы Бенвенуто получил тысячу золотых!

И правда, он прибежал к папе и так расхвалил несказанное мастерство Бенвенуто, что папа потом, горя нетерпением, трижды в день присылал узнать, готов ли его перстень.

А наконец получив его, никак не мог им насытиться: то надевал, то снимал, чтобы полюбоваться на отлете, и всякий раз повторял в восхищении:

– Подожди, мой Бенвенуто, подожди! За свои таланты ты получишь такую награду, что тысяча скудо, о которой толкует Гайо, покажется тебе сущей мелочью!

Бенвенуто усмехнулся своим воспоминаниям.

Герцог обещал две телеги досок.

Вообще-то, нужно по крайней мере три. Но после того как сказал о кирпиче, заикнуться о досках он уже не посмел…

Говоря с герцогом, ему частенько приходилось давить лишние слова прямо в гортани.

Честно сказать, он его боялся. Ну, то есть побаивался.

Другие-то и в самом деле боялись… Козимо – он такой… чуть что не по нему…

Да уж… Насмотрелся.

С герцогиней он чувствовал себя свободнее.

Элеонора ему благоволила. Он перед ней – преклонялся.

Ну или делал вид, что преклоняется. Впрочем, это почти всегда почти одно и то же. Понятно, что в отличие от тех многих и многих преклонений, что случались в жизни, это было начисто лишено плотской составляющей. Он относился к герцогине примерно как к Деве Марии. Да, он преклоняется – еще как преклоняется, всякий скажет! – но без тени мысли, что между ними что-нибудь когда-нибудь могло бы случиться.

Герцогиня его преклонением широко пользовалась. По-свойски, не обинуясь.

То-то герцог давеча с усмешечкой: вазочки, мол… пояски, перстенечки.

Герцог хитрый. Хуже лисы. Но он еще и умный. В этих перстенечках и поясках прозвучала скрытая насмешка. Не исключено, что добрая. Может быть даже, он жалел Бенвенуто, попавшего в сети чар и просьб его благоверной… И он отлично знал, с какой стати Бенвенуто вокруг нее крутится. Что тут непонятного: ищет союзника. Надеется на поддержку.

Ну что ж… Герцогиня подчас и в самом деле оказывала ему эту поддержку. Пусть только на словах… да ведь и слово дорого!..

Однажды, когда Бенвенуто и так и этак намекал, сколь мало ему помощи в его титанической работе… а ведь он не сам себе эту работу придумал, это герцог обусловил ее буквально в первом их разговоре!.. И как ему трудно, и как тяжело!.. и что, дескать, пусть бы ее высокая светлость попросила герцога, чтобы он не так уж безоглядно верил злому языку завистника Бандинелло!..

И вдруг в ответ на его слезные слова герцогиня, пожав плечами, сказала:

– Право, даже странно!.. Герцог должен был бы все-таки знать, что этот его Бандинелло на самом деле ничего не стоит.

Так она сказала!.. Сказала же? Он ведь не сам придумал!..

Ну да, ну да…

Если завтра хотя бы два воза досок… и четыре кирпича. Тогда нужно поспешить с Медузой. Потому что потом можно будет взяться за сооружение большого горна.

То есть что значит – можно? Можно было бы. Если найти работников, тогда можно было бы.