Читаем Уилли онлайн бесплатно
После завершения «Точки зрения» он твердо решил, по его словам, «опустить ставни и закрыть лавочку». «Я с нетерпением ожидаю обретения свободы, — писал он в январе 1958 года. — Осенью, когда закончу работу над сборником эссе, я наконец-то обрету покой». Однако год спустя он жаловался на безделье по утрам и делился с одним из своих друзей сюжетом очередного рассказа о французе, который в течение долгих лет тайно по вечерам встречается с любовницей. Когда у него умирает жена и он становится свободным, у него появляется возможность соединить свою судьбу со своей возлюбленной. «Но где в таком случае я буду проводить свои вечера?» — задает он себе вопрос. «Я нахожусь в аналогичном положении, — жаловался он в письме Джону Бивену. — Что я буду делать по утрам? Где я буду проводить их?».
Хотя послевоенные годы стали периодом запланированного процесса завершения им своей карьеры, они в то же время открыли в нем талант исполнителя. Во время войны он не раз был вынужден появляться перед микрофоном. При этом он обнаружил не только способность четко, логично и легко излагать свои взгляды, но и делать это весьма убедительно. Увидев в этом возможность познакомить со своими произведениями более широкие круги общества, а не только его читателей, он начал выступать по радио, появляться на телевидении, на экранах кино и очень скоро превратился в звезду эфира.
В ноябре 1950 года Моэм записал пять собственных рассказов для передачи в одной из программ Би-би-си. Ободренный положительными откликами на трансляцию этих рассказов, он предложил компании записать и пустить в эфир более серьезные рассказы, такие как «Конец побега» и «Счастливая пара». К его удивлению, Би-би-си отвергла это предложение, сославшись на якобы аморальный характер их содержания. В 1954 году Моэм вновь выступил по радио по случаю своего 80-летия, а во время поездок в Испанию в 1948 и 1949 годах выступал по испанскому радио на испанском языке. В 1949 году он записал также несколько рассказов на пластинки для фирмы звукозаписи «Коламбия».
Киностудии уже давно черпали в творчестве Моэма богатый материал для фильмов. К середине 40-х годов на экран было перенесено около тридцати его произведений. В 1948 году Моэм сам впервые появился перед камерой. Режиссер студии «Гейнсборо» Сидней Бок выступил с идеей ретроспективного показа пяти полнометражных фильмов, сделанных по рассказам Моэма. Писателю предложили выступить в роли чтеца за кадром, а затем подвести итог показанному. Моэм был приятно удивлен предложением, — а ему тогда было 74 года, — и испытал удовлетворение от интереса, с которым зрители отнеслись к передаче. Когда в 1950 году студия решила повторить эксперимент с тремя другими рассказами, Моэм вновь выступил в роли рассказчика.
В 1950 году Моэм открывает для себя телевидение, ставшее к тому времени популярным средством пропаганды искусства и культуры. Американская телевизионная компания «Коламбия бродкастинг систем» организовала показ почти сорока инсценировок рассказов писателя, объединив их общим названием «Театр Сомерсета Моэма». Писатель должен был представлять каждый рассказ и появляться на экране после показа каждого спектакля. Спектакли по первым трем рассказам транслировались в эфир напрямую, а остальные были записаны на пленку. Хотя Моэм никогда до этого не видел телевизионного экрана, он очень хотел посмотреть на себя как зритель, чтобы убедиться, «какого идиота я из себя представляю».
Многие рассказы Моэма оказались идеальными для перенесения их на телевизионный экран, о чем свидетельствует прекрасная экранизация его произведений, осуществленная корпорацией Би-би-си в 1969–1970 годах.
Популярность Моэма в послевоенные годы объяснялась тем, что его читатели относились к нему как к мэтру английской литературы. До второй мировой войны он был известен, но повсеместный и ни с чем не сравнимый успех «Острия бритвы» сделал его знаменитым. Его популярность также объяснялась возрастом Моэма. Он пережил многих своих современников, в частности Уэллса и Беннета, и, подобно Эдварду Дриффилду из романа «Пироги и пиво», пользовался уважением не только как плодовитый писатель, но и благодаря своим преклонным годам. «Где, кроме как в Англии, — шутил Моэм, — публика заполняет „Ковент-Гарден“, чтобы послушать старую примадонну, давно потерявшую голос?». С каждым годом по мере приближения его 80-летия, а затем и 90-летия преклонение перед этим сохранившимся осколком викторианского века росло.
