Читаем Уилли онлайн бесплатно
Двадцать суток спустя после отплытия «Солтергейта» из Канн он наконец пришвартовался в ливерпульском порту. В течение этого времени мало кто знал о местопребывании одного из самых известных писателей мира. Двадцать третьего июня «Нью-Йорк таймс» утверждала, что за несколько дней до вступления немцев в Париж он находился во французской столице и выражала опасение за его безопасность. Лишь 29 июня газета сообщила о том, что он находится в Лиссабоне.
Прибытие Моэма в Англию, естественно, вызвало большой интерес в прессе. Девятого июля писатель заявил репортерам, что после трехнедельного трудного морского перехода он восстанавливает силы в одном из удаленных уголков страны. На самом деле он сел на первый же идущий в Лондон поезд и уже на следующий день предложил свои услуги Би-би-си.
Министерство информации и Би-би-си оперативно откликнулись на его просьбу, и уже 10 июля Моэм участвовал в передаче под названием «Побег с Ривьеры», в которой, рассказывая об опасном переходе, он подчеркнул смелость пассажиров и чувство долга, проявленное экипажем судна. Спустя несколько часов он записал на пленку четырехминутное выступление для передачи за рубеж. На следующий день он выступал дважды: в первой передаче он поделился со слушателями Англии своими мыслями о причинах падения Франции; во второй призвал соотечественников-англичан проявить чувство сострадания к своим союзникам и не винить их: «Я обращаюсь к вам с просьбой проявить терпение, пока этому охватившему мир безумию не наступит конец. Я верю в то, что после этого мучительного испытания Франция обретет свободу под старым лозунгом „Свобода, равенство, братство“ и вновь займет подобающее ей место в авангарде борцов за демократию».
Заявления Моэма, безусловно, преследовали пропагандистскую цель, но они скрывали также и остро испытываемую им личную горечь. Он с детства глубоко любил Францию и теперь не вполне был уверен, что ему когда-нибудь доведется снова вернуться на свою вторую родину и увидеть виллу «Мореск». Кроме того, ранее он посещал оборонительные укрепления французской армии и твердо заявлял, что с их помощью удастся сдержать немцев. Теперь он был вынужден признать, что ошибался.
Рассказав англичанам о положении во Франции, Моэм затронул более деликатный вопрос: он разъяснил французам позицию англичан в отношении Франции в тот период. Очевидно, в этом вопросе писатель внес наибольший вклад в пропагандистскую работу. Третьего июля английский флот атаковал французскую эскадру, стоявшую в бухте Алжира. Это нападение дало Германии и правительству Виши прекрасный предлог для раздувания неприязни некоторой части французов к англичанам. Поэтому в тех условиях требовалось выступить с заявлением для оправдания действий английского флота.
В силу затруднений с речью выступления Моэма по радио превращались для него в муку. И все же они доказали ему, что он может четко излагать мысли перед микрофоном. Получаемые им 5–10 гиней в виде гонорара за каждое выступление ни в малейшей мере не умаляли убедительности его радиообращений. Как и во время первой мировой войны, когда он считал наивным выполнять задания агента разведки бесплатно, так и теперь, когда его доступ к личным счетам был ограничен, он не видел причин для отказа даже от самого скромного заработка.
В середине мая начались интенсивные налеты немецкой авиации на Англию. Они достигли пика в сентябре, когда в течение двух месяцев в налетах на Лондон участвовало в среднем до двухсот самолетов за ночь. Восьмого сентября Моэм обедал с г-жой Лионел Гест, лордом Уиллингтоном и его женой и генералом Раймондом Ли, главой американской разведки в Англии. Как только гости приступили к обеду, начался очередной налет. В ходе ночной бомбардировки были разрушены вокзал Виктория и теплоцентраль в Баттерси. После окончания налета, когда гости шагали по улицам столицы, в которой нельзя было найти ни одного такси, стало известно, что четыреста жителей Лондона погибли и более тысячи ранены.
Шестнадцатого сентября правительство предупредило представителей прессы, что вскоре ожидается высадка немцев на острова. Редактор газеты «Таймс» Робин Баррингтон-Уорд вспоминал, как в один из вечеров он оказался в отеле «Дорчестер», где в то время поселился Моэм. Когда началась бомбежка и в Парк-лейн и Беркли-сквер раздались первые взрывы, все, кто был в зале первого этажа, бросились на пол. «Лишь Сомерсет Моэм, — отмечал в дневнике редактор, — продолжал ходить по холлу взад и вперед с высоко поднятым подбородком. Он чувствовал себя в своей стихии: казалось, он стремился запечатлеть в памяти увиденную собственными глазами драму».
