Читаем Уилли онлайн бесплатно
В пятнадцать лет Моэму не терпелось самостоятельно вступить в большой мир взрослых. Его детству, а также неопределенности и горестям наступил конец, хотя боль нанесенных ему в тот период жизни ран он будет остро ощущать до конца своих дней. Ему предстоит пройти долгий путь по жизни, прежде чем он станет ее хозяином. Он отправился в Германию с ощущением веры в себя и решимости найти свой путь.
Летом 1889 года Сомерсет Моэм навсегда оставляет школу. Как он позднее признавался, ему «не терпелось вступить в жизнь», но не «в сегодняшнюю жизнь подростка, а в завтрашнюю жизнь взрослого». После года, проведенного в Йере, он отправился в Гейдельберг, чтобы заняться немецким языком. На выделенные ему 15 фунтов стерлингов в месяц он поселился в маленьком пансионе, который содержала жена преподавателя университета, обучавшего его немецкому языку. Хотя Моэм официально не являлся студентом университета, время, проведенное в Гейдельберге, стало периодом его быстрого интеллектуального созревания. Помимо изучения немецкого он подолгу просиживал в библиотеке, посещал в университете лекции, впитывая идеи, будоражившие тогда умы молодого поколения. Самое глубокое впечатление на него произвели лекции о Шопенгауэре, которые читал Куно Фишер. Их популярность была столь велика, что Моэму порой приходилось с трудом отыскивать себе место в аудитории, где знаменитый профессор рассказывал о своем великом соотечественнике. Это пробудило глубокий интерес Моэма к метафизике, склонность к которой осталась у него на всю жизнь. Вскоре он увлеченно читал Шопенгауэра, Спинозу и многих других философов.
Как и во многих университетах Европы в последние годы XIX века, Гейдельберг захлестнула волна авангардистских течений, что, несомненно, позволило Моэму познакомиться с экспериментальными направлениями в искусстве задолго до того, как они появились в Англии. В драматургии в тот период безраздельно господствовал Ибсен, которого ему довелось однажды увидеть в мюнхенском кафе. Но наибольшее впечатление на него произвела пьеса Зудермана «Честь».
Его первое знакомство с театром (в Уитстебле ему запрещалось посещать спектакли гастролировавших в городишке трупп) завораживающе подействовало на его воображение и заронило в душу семена, которые дадут всходы позднее: он не случайно станет одним из самых популярных драматургов своего времени. Хотя в «Бремени страстей человеческих» Филип не пишет пьес, его тяга к подмосткам — безусловно, отражение пробудившегося интереса к театру самого Моэма: «Теперь он страстно увлекся сценой… Переступая порог маленького, убогого, тускло освещенного внутри театра, он испытывал трепет… Происходящее на сцене заслоняло настоящую жизнь… Накал обнаженных страстей заставлял его позабыть обо всем. Мир представал перед ним в ином свете; именно этот мир он стремился теперь познать».
Гейдельберг открыл ему Вагнера, оперы которого так же преобразовали искусство, как и пьесы Ибсена. В 20-х годах, отвечая на вопросы, в которых ему предлагалось указать наиболее популярного композитора, он назвал Вагнера, а лучшей певицей — Лотту Леман, исполнительницу партий в вагнеровских операх. Примерно тогда он начинает регулярно посещать Байрейтский музыкальный фестиваль и часто приезжает в Мюнхен послушать оперу. Но ему нравились и другие жанры; он обожал, например, инструментальную музыку. До того, как старческая глухота лишила его возможности слушать ее, он часто наслаждался произведением Дебюсси «Прелюдия к „Послеполуденному отдыху фавна“», о присутствии на первом исполнении которого он всегда вспоминал с удовольствием.
К шестнадцати годам Моэм становится страстным читателем; правда, читал он беспорядочно: его выбор определялся тем, что попадалось под руку в Уитстебле или Кентербери. Наибольшее удовольствие ему доставляли классические произведения XVIII и XIX веков. В Гейдельберге Моэм познакомился с современной литературой и произведениями крупных писателей, которые были популярны в конце XIX века.
Естественно, что в Германии перед ним во всей полноте предстало творчество Гете. Как-то он заявил, что одним из самых памятных событий в его жизни явилось прочтение «Фауста». Знакомством с работами многих других писателей он был обязан обаятельному англичанину по имени Джон Элингхем Брукс.
