Читаем Уилли онлайн бесплатно
Моэм и Хэкстон отплыли из Веллингтона на Таити на корабле «Маоана» и 11 февраля прибыли в Папеэте — главное место, которое они планировали посетить. Они провели на Папеэте почти два месяца, проживая все это время в отеле «Тиаре», который принадлежал одной креолке по имени Лувайн Чапман, высокой и крупной женщине, чья не сходившая с лица улыбка, всегдашняя готовность прыснуть от смеха и приветливая доброта покорили писателя. В 1918 году Лувайн Чапман умерла от воспаления легких. В романе «Луна и грош» Моэм увековечил ее память, выведя ее в образе Тиаре Джонсон.
Находясь на Таити Моэм собрал много материала о Гогене. Писатель встретился с торговцем жемчугом Ливай, который знал художника, капитаном «Винни» Брендером, который был первым, кто обнаружил тело Гогена после его смерти в 1903 году. Услышав о том, что на острове, возможно, еще осталось несколько картин художника в старом лесном домике, где тот жил, Моэм взял напрокат автомобиль и отправился туда. Он обнаружил, что одно из стекол входной двери было расписано художником. Во время болезни Гоген разрисовал три стекла, но дети, играя, соскребли краску с двух других. Поскольку третье стекло, очевидно, ожидала такая же судьба, владелец дома — местный житель, охотно согласился продать его за 200 франков — сумму, равную стоимости новой двери. Моэм и Хэкстон осторожно вынули стекло и, вернувшись в Папеэте заплатили еще 200 фунтов стерлингов другому местному жителю, являвшемуся совладельцем дома. Моэм испытывал глубокое волнение и радость от того, что вез расписанное Гогеном стекло в Америку. Двенадцать лет спустя он повесит его в вилле «Мореск», а в 1962 году, когда он расстанется со своей коллекцией, расписанное Гогеном стекло принесет ему 37 400 фунтов стерлингов.
Восьмого апреля Моэм в сопровождении Хэкстона отплыл с Таити на все той же «Маоане» и через неделю ступил на улицы Сан-Франциско. Путешествие в Полинезию продолжалось пять месяцев. Это был тот редкий случай, когда увиденное оправдывало ожидания писателя. Путешествие позволило ему собрать богатый материал, который в последующие два десятилетия ляжет в основу его самых блистательных произведений. Оно временно отодвинуло также ожидавшую его в Нью-Йорке и Лондоне необходимость принятия довольно ответственных решений.
Природа Тихого океана всколыхнула в душе Моэма чувства, которые он не испытывал ни в каком другом уголке мира. Да, он вырос на берегу моря, которое влекло его своей беспредельностью, загадочностью и навевало чувство одиночества. Но если Северное море у берегов Уитстебла было серым и холодным, то Тихий океан предстал перед Моэмом теплым и многокрасочным, временами бурлящим от клокочущей в нем жизни, временами безоблачно спокойным. Не случайно, что Моэм, чей стиль в более поздние годы отличали сдержанность и немногословие, необыкновенно лиричен, говоря о Полинезии. Вот как он описывает одну из последних ночей, проведенных на Таити перед отплытием: «Стояла пленительная ночь. На небе необыкновенно ярко сверкали звезды; не ощущалось ни дуновения ветерка. Кругом разлилась умиротворенность. Казалось, что кокосовые пальмы, резко очерченные на фоне неба, к чему-то прислушивались. То здесь, то там раздавался жалобный крик морских птиц».
После возвращения Моэма в Сан-Франциско идиллии Полинезии наступил конец — Моэм и Хэкстон оказались лицом к лицу с проблемами реальной жизни. За две недели до их приезда Америка вступила в войну, и Хэкстон получил от матери телеграмму, в которой та настойчиво рекомендовала ему вступить в армию. Его направили на военную подготовку в Южную Африку, но по пути судно Хэкстона было захвачено немцами и потоплено, а пассажиры и команда депортированы в Германию, где Хэкстон содержался в лагере для военнопленных вплоть до конца войны.
Между тем Моэм в конце апреля вернулся в Нью-Йорк, где ему предстояло решить вопрос о его отношениях с Сири. Решение о разводе устранило все преграды на ее пути к новому браку. Через месяц они станут мужем и женой. По словам английской актрисы Кэтлин Несбит, которая дружила с Моэмом и Сири, все произошло стремительно. Как-то баронесса Коулбрук, у которой жила Сири, позвонила Кэтлин и сообщила: «Они решились! Бракосочетание состоится на этой неделе. Медовый месяц они проведут в Атлантик-Сити. Их союз обречен, если о союзе можно говорить вообще».
