Читаем Уилли онлайн бесплатно

В спорах в «Ша блан» оттачивал свое мастерство Клайв Белл, который станет впоследствии известным критиком. Однако этот неофициальный клуб собирал главным образом художников. Именно здесь Моэм увидел много лиц, которых он потом перенесет на страницы «Бремени страстей человеческих» и «Мага». Сам ресторан изображен в «Маге» под названием «Шьен нуар». Завсегдатаями «Ша блан» были художник из Уэльса Габриэль Томпсон, американский художник Александр Гаррисон и скульптор Пол Бартлет, который послужит прообразом Клейсона в «Маге»; молодой преуспевающий иллюстратор американец Пенрин Стэнлос будет изображен в виде добродушного позера Фланагана в «Бремени страстей человеческих», а Келли — в образе бесшабашного Лоусона. Келли частенько любил шутить, что все отвратительные художники в произведениях Моэма списаны с него.

Однако не все посетители «Ша блан» испытывали симпатию к неразговорчивому англичанину, молча наблюдавшему за горячими спорами. Одной из наиболее устрашающих и в то же время привлекательных фигур был ирландский художник Родерик О’Коннор. Самая почитаемая в Латинском квартале личность, сорокалетний О’Коннор имел большой жизненный опыт, обладал недюжинным умом и прекрасно разбирался в искусстве. Он был замкнут, обладал острым, как бритва, языком и не признавал никаких авторитетов. По какой-то необъяснимой причине он сразу же невзлюбил Моэма, который вспоминал, что его присутствие за столом крайне раздражало ирландца, а его сдержанные замечания вызывали у того немедленный отпор. По словам другого завсегдатая ресторана, А. Кроули, Моэм казался О’Коннору «клопом, которого чувствительный человек не желает раздавить из-за боязни дурного запаха и чувства брезгливости».

Судя по отзывам, Моэм ужасно переживал саркастические колкости О’Коннора и Кроули и, не будучи мастером ведения споров, должно быть, переносил эти унижения молча. Однако он давно приобрел себе самое сильное оружие, и в «Маге» представит О’Коннора в образе художника-неудачника О’Брайена, озлобленность которого исковеркала его душу настолько, что, завидуя успеху других, он нападает с критикой на любого художника, обладающего талантом. В «Бремени страстей человеческих» О’Коннор появится в образе ирландца Клаттона, злобного художника, наибольшую радость которому доставляет издевательство над выбранной им жертвой.

Из всех завсегдатаев «Ша блан» для Моэма не было фигуры более зловещей и притягательной, чем Кроули. Эксцентричный английский поэт, поклонник оккультизма, Кроули унаследовал 40 000 фунтов стерлингов, которые он вскоре растратил на путешествия, организацию экспедиций в горы, увлечение оккультными занятиями и роскошные издания собственных произведений. В более поздние годы эксцентричная одежда Кроули, пристрастие к наркотикам, откровенно эротическая поэзия и увлеченность черной магией привели к тому, что английская пресса окрестила его «самым безнравственным человеком в мире». Появление Кроули в компании сразу же вызывало настороженность и напряженность. Моэм признавался, что невзлюбил Кроули с первой же встречи, очевидно, потому, что тот был безжалостен в своих насмешках над писателем. Оставшиеся о Кроули дурные воспоминания преследовали Моэма много лет спустя, когда он создавал «Мага». Хотя главный герой романа Оливер Хаддо сочетает в себе черты Свенгали и доктора Моро, это по сути — карикатура на Кроули. Хаддо такой же хороший альпинист, как и Кроули, любит покрасоваться и поболтать и, как Кроули, увлекается оккультизмом. Хаддо обладает способностью к гипнозу; подчинение им себе молодой девушки с помощью психического внушения напоминает о безграничной власти, которую Кроули имел над своей женой Роз Келли, впоследствии ставшей алкоголичкой и лишившейся рассудка.

Благодаря Джеральду Келли Моэм познакомился еще с одним посетителем «Ша блан», которому было суждено оставить след в английской литературе, — Арнолдом Беннетом. Поначалу, вспоминал Келли, между Беннетом и безукоризненно одетым и учтивым Моэмом ощущалась взаимная ревность и некоторая напряженность. Во время первой встречи Беннет неосторожно сделал замечание в отношении его знания французского языка, что возмутило Моэма, который считал французский язык родным и гордился его знанием. Спустя много лет Моэм вспоминал Беннета как приятного в общении человека, дружба с которым продолжалась до самой его смерти в 1931 году. Моэм был одним из первых, кто назвал «Повесть о старых женщинах» произведением, созданным рукой гения.