Читаем Уилли онлайн бесплатно
Поставленный Альбертом Левином фильм по этому роману, главную роль в котором исполнял Джордж Сандерс, так понравился Моэму, что он не только появился на премьере, но и обратился к присутствующим с выступлением. Американская лига нравственности не разделяла восторга критиков в отношении картины, полагая, что она не способствует поддержанию моральных устоев, и потребовала, чтобы в начале и в конце фильма на экране появлялось предупреждение: «Мы не стремимся создать у зрителя впечатление, что главный герой — это достойная восхищения личность, поскольку он таковой не является». Моэм, по словам Левина, резко выступил против включения в титры этой оговорки, и некоторое время спустя она была снята.
Ближе к осени 1942 года Моэм оставил спокойный Эдгартаун и направился в Нью-Йорк. Он провел в нем два месяца, присутствуя на многочисленных митингах, приемах, на которых ему приходилось выступать с речами. Это был последний период его активного участия в пропагандистской работе. Он продолжал иногда писать статьи, но, освободившись от бремени обязательного посещения официальных мероприятий, снова обрел свободу, которой ему так недоставало за последние три года. Когда в ноябре Моэм вернулся в Южную Каролину, он приступил к работе над романом, который, как он объявил, «подведет итог моей творческой деятельности».
Хэкстон все еще находился в Вашингтоне, его не было с Моэмом в «Паркерс Ферри». В те зимние месяцы Моэм пришел к выводу, что их отношения сильно изменились. Охлаждение чувств за последние десять лет и растущее недовольство писателя постоянным пьянством Хэкстона привели к тому, что Моэм стал подумывать о том, чтобы расстаться со своим другом, обеспечив его будущее. Но он никак не мог сделать этого последнего мучительного шага, и оба продолжали довольно дружелюбно уживаться на вилле «Мореск». Хотя Хэкстон выполнял нужную работу секретаря, каждый из них по сути жил теперь своей жизнью. Кроме того, после начала войны они довольно долго находились вдали друг от друга, и Моэм убедился, что может обходиться без секретарской помощи Хэкстона. К тому же он планировал просить Алана Серла перебраться к нему жить после войны.
Когда в январе 1943 года Хэкстон снова уволился со службы, Моэм вздохнул с облегчением: теперь ему не надо было беспокоиться за своего друга ни в финансовом, ни в другом отношении. Моэм дал указание Элансону прибавить к тремстам долларам в месяц, которые Хэкстон получал как бывший сотрудник Управления стратегических служб, еще 2500 долларов в год.
После ухода Хэкстона с работы из УСС Нельсон Даблдей предложил ему место управляющего в овощном магазине. Имея сорок семь человек под своим началом, Хэкстон наконец смог проявить свои качества руководителя, чего он был лишен, находясь на посту секретаря-компаньона известного писателя. Теперь он каждое утро в половине седьмого в приподнятом настроении отправлялся на работу и оставался там до восьми вечера.
В декабре Моэм приступает к давно отложенному роману «Острие бритвы» и к концу марта уже представил редактору Пфайфферу описание героев и обстановки. Не будучи уверен в том, что ему удастся точно воспроизвести образы американцев и обстановку Чикаго, он попросил Пфайффера выступить в качестве редактора-консультанта и внимательно прочитать рукопись с тем, чтобы «выловить» сугубо английские слова и выражения, которые он по незнанию мог вложить в уста американцев. Спустя месяц Моэм обратился к книге французского писателя Андре Давида «Затворничество среди доминиканцев», которая ему так понравилась. Он перечитал ее, чтобы более четко представить условия изоляции, в которых приходится жить герою его нового романа.
За два года до этого Моэм обсуждал различные аспекты мистицизма индусов с Хэрдом, Хаксли и Ишервудом в Калифорнии. В июле 1943 года он снова пишет Ишервуду письмо, в котором содержится просьба дать точный перевод в индийских текстах сочетания «лезвие бритвы» и «острие бритвы», одно из которых он собирался использовать в качестве названия романа. Ишервуд и его друг-гуру Свами Прабхавананда ответили, что бритва символизирует жизненный путь, который одновременно тернист и мучителен, а острие бритвы — опасность, поджидаемая на пути к обретению человеком мудрости. Многие переводчики ошибочно полагали, что трудность состоит в преодолении этого пути, тогда как смысл состоит в балансировании на острие бритвы, ведущей к постижению истины. В романе эпиграф гласит: «Трудно преодолеть острие бритвы». Этот перевод Ишервуд считал таким же неточным, как и «преступить острие бритвы».
Утверждают, что перед написанием «Острия бритвы» Моэм прочитал не менее сорока книг, связанных с темой романа. Часть из них, которые были переданы Королевской школе, содержат многочисленные заметки писателя о религии Китая и Индии. Он стремился исключительно точно передать атмосферу, в которой происходит действие, потому что рассматривал этот роман как вершину своих размышлений о жизни, как последний мазок кистью на содержательном и серьезном холсте художника.
