Читаем Мазепа онлайн бесплатно

Иван Мазепа — наряду с Богданом Хмельницким — пожалуй, самый известный для широкого круга читателей деятель Украины XVII века. При этом в России и на Западе о нем знают в основном по поэмам А. С. Пушкина и Д. Байрона (боюсь, что даже многие историки), а в Украине — по изображению на 10-гривенной купюре. «Изменник» или «герой» — других красок, кроме белой и черной, для Мазепы обычно не используют, а в детали и подробности вникают очень редко. Удивительно, как политический спектакль с анафемой, устроенный Мазепе Петром I для достижения совершенно определенных задач, на триста лет укоренился в сознании большинства российских историков. Проклятие «предательства» — обвинение, которое воспринималось современниками лишь как предлог для уничтожения автономии Украины, обрело формы аксиомы и неоспоримого греха.

Мазепу вырывали из сложного и противоречивого периода казацких войн, в течение которого все гетманы Украины, начиная с Богдана Хмельницкого, многократно меняли политических союзников, и рассматривали его договор с Карлом XII как нечто небывалое и позорное.

Нагромождение мифов и штампов настолько плотно окружает фигуру Мазепы, что его негативно оценивали даже самые выдающиеся историки Украины, прославившие в своих трудах эпоху Гетманщины, — Николай Костомаров и Михайло Грушевский. Правда, оба они только поверхностно обращались к гетманству Мазепы, не изучали его серьезно и ограничивались первым тенденциозным впечатлением без глубокого анализа источников.

Парадокс заключается в том, что даже авторы, обессмертившие имя Мазепы — Байрон, Рылеев, Пушкин, Гюго, Словацкий, Чайковский, — создавали романтический, очень далекий от истины образ. Своего, нереального Мазепу придумывают и ура-патриоты всех толков, для которых знаменитый гетман — лишь предлог, чтобы сеять вражду между Украиной и Россией.

Между тем Иван Степанович Мазепа — личность настолько неординарная и многогранная, что для его изображения нужна вся палитра красок. В его жизни было столько приключений, крутых поворотов, ударов судьбы и неизменного покровительства фортуны, что любой художественный вымысел померкнет на этом фоне. Прирожденный политик, одаренный полководец и дипломат, человек отважный, честолюбивый и целеустремленный — он был олицетворением эпохи украинского духовного возрождения и расцвета казачества. Поэт и философ, прекрасно образованный, сказочно богатый, с прозорливым и насмешливым умом, он двадцать лет успешно лавировал в океане политической борьбы, оставаясь у руля Украины. Как любая выдающаяся личность, он, разумеется, возбуждал зависть и ненависть врагов. Пережив множество предательств и доносов, он практически никому не открывал свою душу. И лишь по немногим дошедшим до нас произведениям Мазепы можно угадать в нем тайного романтика, в сердце которого кипели тщательно скрываемые страсти и мечты.

Именно такого, истинного Мазепу мы постараемся извлечь из-под мишуры окутывающей его мифологии. Объективный портрет, выверенные факты позволят читателю самому решать: осуждать или оправдывать этого человека.

Люблинская уния 1569 года, объединившая Литву и Польшу, набатом отозвалась в украинских землях. Польша — амбициозная, сильная, с могучей армией, честолюбивой шляхтой, устоявшейся культурой и собственной системой ценностей — очень скоро дала понять, что тихие времена Великого княжества Литовского канули в Лету. Традиции Киевской Руси, на которые опиралась и которые ценила литовская аристократия, рушились на глазах. Вместо русского языка — польский, вместо православия — католицизм. Энергично вводилось фольварочное хозяйство с его жесткой системой выжимания доходов и каторжными условиями для крепостных. Новое административное деление — по польскому образцу (воеводства, староства), новые чиновники, новая власть.

С особым вожделением польская шляхта смотрела на украинские земли — плодородные, малозаселенные, граничившие с Диким Полем — огромными территориями, пустовавшими со времен татаро-монгольского нашествия. Там была заманчивая перспектива для обогащения, расширения своих владений в ущерб интересам местной элиты.

Украинские княжеские фамилии, потомки Рюрика, оказались неспособными противостоять этому натиску. Начались смешанные с поляками браки, окатоличивание. Перспектива стать элитой могущественной Речи Посполитой их вполне устраивала. Совершенно в ином положении была украинская шляхта [1]. Православная в своем большинстве, разочарованная в последствиях Люблинской унии, она на каждом шагу нарывалась на ущемление своих прав, на насмешки и пренебрежение со стороны польских властей, а зачастую — и на прямое посягательство на свою собственность. Поляки смеялись над малограмотными православными попами, над необразованными шляхетными русинами, над отсталой армией и хозяйством. Самое обидное заключалось в том, что многое из этого было правдой. Речь Посполитая конца XVI века представляла собой европейское государство, кичащееся своей шляхетской демократией, щеголявшее блестящей латынью, обладавшее прославившейся в Европе армией, крепкими родственными связями при французском дворе и пользовавшееся неизменной благосклонностью и поддержкой папы римского.

В Ватикане уже видели реальную перспективу распространить на украинские земли влияние католической церкви, обещали польскому королю небесные награды за такое благое дело и всячески муссировали планы церковной унии. Почти сразу после Люблинской унии на Украине появляются иезуиты, которые открывают бесплатные школы (преимущественно для детей шляхты) и активно ведут свою пропаганду.

Украинская шляхта не могла не видеть, что многие православные священники и монахи действительно погрязли в лени и распутстве, чревоугодии и мракобесии. Полуграмотные и незнакомые с греческим, они были очень слабы в богословии и ничего не могли противопоставить утонченным трудам своих католических оппонентов. Украинские шляхтичи стали все чаще отдавать в иезуитские колледжи своих детей, не имея достойной православной альтернативы и не желая, чтобы те отставали в образовании по сравнению со своими польскими сверстниками. Казалось, и здесь все пойдет по пути постепенного ополячивания и окатоличивания.

Совершенно неожиданно для католической церкви и польской шляхты эффект на украинских землях вышел противоположный. Одним из лучших учеников иезуитских коллегиумов становится будущий лидер украинского освободительного движения Богдан Хмельницкий. В ответ на насмешки и упреки в богословской беспомощности в Украине появляется целая сеть православных братств, главными действующими лицами которых были украинская шляхта и зарождавшееся казачество. Православные братства, создававшиеся на деньги добровольных пожертвований, учреждали школы, открывали типографии, печатали книги. Первая типография была создана на Украине в 1573 году во Львове. Затем типографии появились в Остроге, в Киево-Печерской лавре и других местах. К середине XVII века в Украине их насчитывалось уже 20. Для сравнения: в Москве в это время имелась только одна, под жестким контролем патриарха.

На Волыни возникает прославленный православный кружок Константина Острожского, первоочередной задачей которого стало издание Острожской Библии на церковнославянском языке. Работа острожских ученых была, по сути, историко-филологическим исследованием богословского характера, направленным на исправление ошибок переписчиков. Они сравнивали тексты, переводили с греческого и комментировали восточнохристианскую патристику. В Остроге существовала и школа, в которой преподавали грамматику, арифметику, астрономию, геометрию, музыку, риторику и диалектику, дополненные основами поэтики и философии. Ученики параллельно изучали греческий, латынь и церковнославянский. Среди выпускников Острожской школы были будущие киевский митрополит Иов Борецкий и гетман Петр Сагайдачный.

Конец XVI века становится периодом настоящего украинского возрождения, временем появления блестящих полемических трудов и богословских трактатов. Огромное большинство украинской шляхты видело именно в православии возможность сохранения национальной идентичности и способ противостоять польско-католическому натиску. Традиция братств превращала церковь в Украине в тесную семью, в которой забывались сословные различия, сообща решались материальные и прочие проблемы. Существовала и традиция избрания высшего духовенства (вплоть до митрополита) с участием прихожан-мирян, что еще больше объединяло православные приходы.

Однако церковная уния 1596 года (известная как «Брестская»), достигнутая частично благодаря подкупу ряда православных иерархов, частично благодаря силовому давлению, поставила православную церковь на территории Речи Посполитой вне закона. Отбираются церкви, монастыри, изгоняются священники. Любое сопротивление карается силой. Именно в этих условиях становится ясно, что мирным путем отстоять свою идентичность будет невозможно. Начинается эпоха казацких войн, соединившаяся с украинским возрождением по сути и целям.

Казачество в Украине значительно отличалось от аналогичных явлений на юге России. Правда, начиналось все так же: буйные головы бежали в вольные края в поисках свободы, добычи и приключений. Географическое положение Украины, своеобразного буфера на пути турецко-татарской агрессии в Речь Посполитую и Московское государство, еще больше способствовало быстрому росту казаков. Но были и отличия. Прежде всего то, что казаками зачастую становились люди родовитые, которым не нравились порядки в Речи Посполитой, а сами казаки быстро превращались в политическую оппозицию, защитников православия и соответственно — национальной идеи. И все чаще украинская шляхта связывала свою судьбу с Войском Запорожским.

Еще более привлекательным для украинской шляхты стало казачество после образования легальных «реестровых» полков на службе у польского короля. Такая служба открывала перспективу карьерного роста «среди своих», получения социальных и материальных льгот и избавления от произвола польских властей. Постепенно реестровые, прежде всего их старшина [2], начинают претендовать на административные функции в районах, отведенных им для жизни польским правительством в Украине.

Казачество становится грозной силой, не считаться с которой в польском правительстве уже не могли. Все восстания проходят под знаком защиты православия и расширения льгот казачества. В начале XVII века казаки добиваются официального восстановления православия в Речи Посполитой, отстаивают от притязаний униатов Киево-Печерскую лавру и возводят на должность митрополита Иова Борецкого, а после его смерти — Петра Могилу. Настоящим сплавом украинской элиты и казачества становится прославленная Киево-Могилянская академия, первое высшее учебное заведение в Восточной Европе, давшее десятки политических и духовных лидеров Украине и России.

Восстание Богдана Хмельницкого коренным образом меняет всю ситуацию в Речи Посполитой и в Восточной Европе. Поляки терпят сокрушительное поражение. Вся реальная власть на огромных территориях Киевского, Черниговского и Брацлавского воеводств переходит в руки казацкой старшины. Десятки тысяч бывших крепостных становятся свободными и пополняют ряды казацких полков. Крым, Турция, Москва, Трансильвания, Швеция и другие заинтересованные в Восточной Европе страны начинают переговоры с Хмельницким.

Уже через несколько месяцев восстания военные победы оформляются в новое политическое образование — Гетманщину. Возникают административная и финансовая системы управления. Создается внешняя политика новой державы, формируется ее элита.

Годы восстания Хмельницкого становятся водоразделом для украинской шляхты. Некоторая ее часть, напуганная размахом восстания, открещивается от казацких идей и переходит на сторону поляков. Но очень многие шляхтичи всей душой принимают идеи Гетманщины и становятся ее лидерами и вдохновителями. Выговские, Богун, Кричевский, Гоголь, Гуляницкие, Нечаи и другие — именно им украинское казацкое государство было обязано своими успехами в борьбе с сильным и опытным противником. Шляхта занимает в войске Хмельницкого посты писарей, руководит генеральной канцелярией (то есть главным органом управления Гетманщины), выполняет дипломатические поручения.

Конечно, шляхтой руководили прежде всего политические амбиции — возможность получения реальной власти и участия в управлении страной. Очень многих из них толкали к восставшим личные обиды на поляков (это относится и к самому Б. Хмельницкому, и к И. Выговскому, и ко многим другим «шляхетным казакам»), сознание невозможности воплотить свои таланты и честолюбие в рамках польско-католической Речи Посполитой. С другой стороны, украинская шляхта, сделавшая «казацкий» выбор, становилась последовательной и верной носительницей идей Гетманщины. В отличие от «показаченных» бывших крепостных, «терявших только свои цепи», они, по закону Речи Посполитой, теряли очень многое, включая свое шляхетство, имущество и право на жизнь: все шляхтичи — последователи Хмельницкого объявлялись «банитами», то есть приговоренными к смертной казни и лишенными всех привилегий.

Среди тех украинских шляхетских фамилий, которые приняли самое активное участие в восстании Хмельницкого, была и семья Мазеп.

Мазепы происходили из белоцерковских бояр, еще в 1572 году получивших «хутор на Каменице», позднее названный Мазепинцами. В документах конца XVI века упоминается Михаил Мазепа, собственник местечка Каменицы под Белой Церковью — дед нашего героя.

Судьба Мазеп очень схожа с судьбами других православных шляхетных фамилий, тех же Хмельницких или Выговских. Образованные и талантливые, владеющие небольшими, но крепкими хозяйствами, имеющие все основания претендовать на заметную роль в своей стране, они подвергались преследованию польских властей и были не в состоянии реализовать свои возможности. Отсюда — обращение к казачеству и участие в казацких восстаниях.