Читаем Ненормальные онлайн бесплатно
Коротко можно сказать, что происходит общее сосредоточение плотского греха вокруг тела. Граница греха проводится уже не противозаконным сношением, а самим телом. Вопрос поднимается с точки зрения тела. Словом, плоть укореняется в теле. Плоть, грех плоти были прежде всего нарушением правила сношения. Теперь же грех плоти сосредоточен непосредственно в теле. к плотским грехам подбираются отныне, расспрашивая о теле, об отдельных частях тела и о различных чувственных инстанциях тела. Именно тело со всеми эффектами удовольствия, которые в нем имеют место, должно быть узловым центром экзаменовки совести по вопросу шестой заповеди. Разного рода нарушения реляционных законов, относящихся к партнерам, к форме сношения, все те деяния, что расположены между блудом и скотоложством, – всё это является отныне лишь следствием, в некотором смысле преувеличенным следствием той первой, фундаментальной ступени греха, каковой выступает отношение к себе и собственная чувственность тела. Отсюда понятно, каким образом происходит другой очень важный сдвиг, а именно то, что ключевой проблемой уже не является различение реального деяния и мысли, которое так занимало схоластов. Желание и удовольствие – вот в чем проблема.
В схоластической традиции – поскольку исповедь была не внешним судом, касающимся деяний, а судом внутренним, который должен был судить самого индивида, – суду, как известно, подлежали не только деяния, но и намерения, мысли. Однако эта проблема отношения между деянием и помыслом была по большому счету не более чем проблемой намерения и реализации. Напротив, после того как предметом экзаменовки о соблюдении шестой заповеди становится собственно тело с его удовольствиями, различие между тем, в чем содержалось всего-навсего желание, допущение греха, и совершенным грехом становится безнадежно недостаточным для того, чтобы охватить всё открывшееся поле. Придание центрального статуса телу сопровождается открытием огромной новой области, которая ложится в основание того, что может быть названо моральной физиологией плоти, несколько кратких примеров которой я хотел бы вам представить.
Руководство по ведению исповеди, вышедшее в 1722 году и предназначавшееся для Страсбургской епархии, требует, чтобы экзаменовка совести (эту рекомендацию вы найдете и у Абера, и у карла Борромея) начиналась не с деяний, а с помыслов. И в отношении помыслов дается следующий порядок: «Надо переходить от простых мыслей к греховным, то есть к таким мыслям, которые смакуют; затем от греховных мыслей следует переходить к желаниям; затем от мимолетных желаний к желаниям неотступным; затем от неотступных желаний к более или менее греховным поступкам; и только в самом конце подбираться к наиболее тяжким деяниям» \ 73\ . А вот как Абер в трактате, о котором я уже не раз говорил, объясняет механизм похоти и на его основании указывает путеводную нить, которой надо придерживаться при определении тяжести греха. Для него похоть начинается с некой телесной эмоции, чисто механической эмоции, которую вызывает Сатана. Эта телесная эмоция влечет за собой то, что Абер называет «чувственным прельщением». Прельщение вызывает сладостное чувство, разлитое в плоти, чувство сладости и телесного упоения или, другими словами, трепетания и распаления. Трепетание и распаление побуждают к рассуждению об удовольствиях, которые вы принимаетесь разбирать, сравнивать друг с другом, взвешивать и т. п. Это рассуждение об удовольствиях может вызвать новое удовольствие, на сей раз удовольствие от самой мысли. Это мысленное наслаждение, которым подогревается желание всевозможных чувственных наслаждений, порождаемых первоначальной телесной эмоцией, причем так, что вы желаете не чего-то греховного, а, напротив, чего-то допустимого и благоприятного. Желание же, будучи само по себе слепой способностью и не имея в себе возможности знать, что хорошо, а что плохо, легко поддастся убеждению. И вот согласие получено, а согласие – первая ступень греха, еще не являющаяся намерением и даже влечением, – в большинстве случаев оказывается простительным зерном, из которого и развивается грех. Далее следует пространная дедукция собственно греха, которую я оставлю за кадром.
