Читаем Ненормальные онлайн бесплатно
Сказав об этом (и еще раз сославшись на предшествующие разборы), я хочу перейти к тому, что характерными примерами этой новой технологической системы правления являются, на мой взгляд, уголовная практика и организация карательной власти. Во-первых, в конце XVIII века мы имеем дело с карательной властью, опирающейся на такую частую сеть надзора, что преступление в принципе уже не может пройти незамеченным. Таким образом, лакунарное правосудие уходит в прошлое, уступая место судебно-полицейскому аппарату надзора и наказания, который устранит в рамках исполнения карательной власти последние пропуски. Во-вторых, новая технология карательной власти необходимым и очевидным образом соотносит преступление и наказание, используя ряд приемов, первыми в котором идут публичность дебатов и принцип внутренней убежденности. Отныне преступлению непременно должно будет соответствовать наказание, причем наказание это должно будет исполняться публично и при условии общедоступного наблюдения. И наконец, третья особенность новой технологии карательной власти: наказание должно будет исполняться таким образом, чтобы кара была справедливой в меру необходимости предотвращения дальнейших преступлений и не более того. Вся эта избыточность, вся эта грандиозная экономия ритуальной и ослепительной траты карательной власти, вся эта экономия, несколько примеров которой я вам привел, теперь сменяется экономией, основанной уже не на дисбалансе и избытке, а на мере. Теперь нужно найти некую общую меру преступления и кары, общую меру, которая позволит подобрать наказание, не более чем достаточное для того, чтобы покарать преступление и воспрепятствовать его повторению. Эта общая мера, которую пришлось искать новой технологии власти, есть то, что сами судьи называют интересом или основанием преступления: это элемент, который может рассматриваться как смысл преступления, принцип его возникновения, повторения, подражания ему другими, его возрастающей частоты, – короче говоря, своего рода опора реального преступления в том виде, в каком оно совершено, и возможная опора аналогичных преступлений, совершаемых другими. Эта естественная опора преступления, это основание преступления как раз и должно послужить общей мерой. Именно этот элемент наказание должно будет воспроизвести внутри своих механизмов, чтобы нейтрализовать опору преступления, противопоставив ей как минимум столь же сильный или чуть более сильный элемент таким образом, чтобы эта опора оказалась нейтрализована; именно на этом элементе наказание будет основываться, следуя умеренной экономии в точном смысле этого определения. Основание преступления или интерес преступления как его основание – вот что уголовная теория и новое законодательство XVIII века определит как общий элемент преступления и наказания. На смену грандиозным дорогостоящим ритуалам, в ходе которых жестокость наказания повторяла жестокость преступления, приходит выверенная система, в рамках которой наказание не несет в себе и не повторяет преступление, а просто направляется на интерес этого преступления, вводя в игру подобный, аналогичный интерес, лишь чуть-чуть более сильный, чем интерес, послуживший опорой преступления. Именно этот элемент, именно этот интерес-основание преступления является новым принципом экономии карательной власти и сменяет собою принцип жестокости.
Исходя из этого, как вы понимаете, возникает целая серия новых вопросов. Самым важным является теперь уже не вопрос обстоятельств преступления – это старинное юридическое понятие – и даже не вопрос о преступном намерении, поднимавшийся казуистами. Новый первостепенный вопрос – это в некотором роде вопрос механики и игры интересов, которые смогли сделать преступника тем человеком, который оказался обвиняемым в совершении преступления. Таким образом, этот новый вопрос относится не к ситуации преступления и даже не к намерению субъекта, а к имманентной криминальному поведению рациональности, к естественной логике этого поведения. какова та естественная логика, что поддерживает преступление и позволяет назначить за него безупречно адекватное наказание? Преступление – теперь уже не только то, что нарушает гражданские и религиозные законы, и не только то, что в известных случаях нарушает, наряду с этими гражданскими и религиозными законами, через них, законы самой природы. Теперь преступление – это то, что само имеет некоторую природу. В силу игры новой экономии карательной власти преступление оказалось наделено тем, чего никогда прежде не получало, да и не могло получить в рамках старой экономии карательной власти; преступление обрело свою природу. Преступление имеет природу, и преступник есть естественное существо, характеризуемое – уже на уровне своей природы – криминальностью. И одновременно вследствие этой экономии власти возникает потребность в совершенно новом знании – скажем так, в натуралистическом знании о криминальности. Возникает запрос на естественную историю преступника как преступника.
