Читаем Ненормальные онлайн бесплатно
Но мне кажется, что это была лишь первая стадия процесса: открытие границ мастурбации, которая так настойчиво акцентировалась и в то же время обособлялась в рамках той кампании, о которой я рассказывал вам в прошлый раз. Открытие границ: с одной стороны, мастурбация сопрягается с сексуальным инстинктом вообще, с воображением и тем самым со всем полем нарушений и в конечном счете болезней. Но необходимо (и это вторая задача или, если угодно, вторая операция, осуществленная психиатрией в середине XIX века) очертить то пространство добавочной власти, которое назначает сексуальному инстинкту совершенно особую роль в генезисе несексуальных расстройств: необходимо выстроить этиологию видов безумия или ментальных болезней, основанную на истории сексуального инстинкта и связанного с ним воображения. А значит, необходимо освободиться от старой этиологии, о которой я говорил вам в прошлый раз (от этиологии, которая шла через истощение тела, ослабление нервной системы и т. д.), и найти собственную механику сексуального инстинкта и его аномалий. Об этой этиологической валоризации, об этой добавочной причинности, которая всё более настойчиво приписывается сексуальному инстинкту, имеется ряд теоретических свидетельств, утверждений наподобие слов того же Генриха Каана: «Сексуальный инстинкт руководит всей психической и физической жизнью». Однако я хотел бы остановиться на одном конкретном случае, который ясно показывает, как механика сексуального инстинкта постепенно приобретала первенство над механикой всех прочих инстинктов, чтобы в итоге сыграть свою фундаментальную этиологическую роль.
Это история, происшедшая между 1847 и 1849 годом, известная как история солдата Бертрана \ 17\ . До самого последнего времени я числил ее в категории дел о мономании, характерными примерами которых являются дела Генриетты корнье, Леже, Папавуана и т. п. По-моему, я даже относил это дело к 1830-м годам (если так, то прошу прощения) \ 18\ . Простите, если я ошибся, но история солдата Бертрана относится к 1847–1849 годам. как бы то ни было, я допустил если не хронологическую, то уж точно историческую или эпистемологическую ошибку. Ибо эта история, во всяком случае по многим своим обстоятельствам, имеет совершенно иную конфигурацию, нежели дело корнье, о котором я говорил пять или шесть недель назад. Солдат Бертран – это человек, которого однажды поймали на кладбище Монпарнас за осквернением могил. Действительно, с 1847 года (а схвачен он был в 1849-м) он совершил серию осквернений на провинциальных кладбищах, а также на кладбищах вблизи Парижа. когда преступления участились и приобрели демонстративный характер, Бертрана начали выслеживать, и однажды ночью, кажется в мае 1849 года, он был ранен сидевшими в засаде жандармами, скрылся в госпитале Вальдеграс (поскольку был солдатом) и там по собственной воле во всём признался врачам. Он рассказал, что с 1847 года время от времени, с регулярными или нерегулярными перерывами, но не постоянно, был обуреваем желанием раскапывать могилы, открывать гробы, вынимать оттуда тела, разрезать их своим штыком, извлекать кишки и прочие органы, а затем развешивать их на крестах и ветвях деревьев, составляя гирлянды. Но, говоря об этом, Бертран не упомянул, что среди оскверненных им таким образом трупов женские тела по численности значительно превосходили мужские (мужчин было, по-моему, не больше двух, тогда как остальные полтора десятка тел принадлежали женщинам, и в основном молодым девушкам). Привлеченные, встревоженные этим обстоятельством доктора или следователи решили изучить выпотрошенные тела. И обнаружили на останках этих тел, впрочем уже сильно разложившихся, следы сексуальных посягательств.
